Васюта Родимова

Совсѣмъ неспокойно было въ станицѣ. И Иванъ Захарьевичъ почувствовалъ это. Когда онъ проѣзжалъ мимо почтовой конторы, — то встрѣтилъ помощника атамана. любезнаго и общительнаго старика, съ которымъ у Ивана Захарьевича издавна установились самыя пріятельскія отношенія и въ нѣкоторомъ родѣ даже родственныя связи: помощникъ «кстилъ» у Ивана Захаръевича дочку Васюту и, стало быть, приходился ему кумомъ.
— Здорово, кумъ, — остановилъ свсего «Рыжку» Иванъ Захарьевичъ.
— Здравствуй, куманекъ… 3а чѣмъ добрымъ пожаловалъ? — спросилъ помощникъ, снимая лѣвой рукой картузъ, а правою пожимая протянутую руку Ивана Захарьевича.
— Да пріѣхалъ посовѣтоваться съ тобой о паяхъ на «Лиманѣ». Тамъ мнѣ приглянулся одинъ «кутокъ»… Пырея’ такъ и претъ… Нельзя ли луга раздѣлить такъ, чтобы травка-то мнѣ досталась? Главное что до хуторка-то моего рукой подать… А если она кому изъ «городскихъ» 1 достанется — дюжа не съ руки ему будетъ: вѣдь до станицы-то оттуда безъ малаго 12 верстъ…
— Да ты, кумъ, никакъ съ неба свалился? — спросилъ, усмѣхаясь, прмощникъ. — Какая теперь трава, когда не нынѣ, завтра большевики нагрянутъ въ станицу…
— Да что ты говоришь? — повернулся въ сѣдлѣ Иванъ Захарьевичъ. — Какими такими способами?
— Чудакъ! — сказалъ помощникъ. — Живешь ты, Захарьевичъ, въ степѣ и ничего-то тебя не касается. А вѣдь красные-то уже Манычъ перешли, и у Торговой сейчасъ бой ведутъ. Мы всей станицей поднялись… Кто съ чѣмъ… Старики въ пѣхоту, а въ кавалерію— мальчаты и дѣйствительные, которые, по болѣзни и по другимъ какимъ уважительнымъ причинамъ находилися дома… А вотъ ночью — двинемся къ «Цѣлинѣ»… Надо защищать свою волюшку казачью… Одна бѣда: мало насъ… Врядъ ли отстоимъ станицу…
— Такъ… — протянулъ Иванъ Захарьевичъ. — Значитъ, мнѣ здѣся нечего дѣлать?.. Ну, такъ — прощевай, кумъ… Поѣду, стало быть, Ѳедотьевну обрадую…
— Счастливаго, — отвѣтилъ помощникъ и бодрымъ стариковскимъ шагомъ свернулъ за уголъ къ станичному правленію.
Иванъ Захарьевичъ слѣзъ съ коня, подтянулъ подпруги, взбилъ подушку, легко, какъ молодой, поднялся въ сѣдло, расправилъ поводья и, несмотря на свои 62 года, — съ мѣста пустилъ «Рыжку» наметомъ. Маленькіе казачата, игравшіеся на улицѣ, какъ воробьи разлетѣлись къ заборамъ, съ удивленіемъ и страхомъ глядя вслѣдъ мчавшемуся дѣду.