Боярская пора

РАЗКАЗЪ
Пора была, боярская пора!
Лермонтовъ.
Большая масляная лампа на фарфоровомъ пьедесталѣ, какую теперь можно найти развѣ только въ антикварной лавочкѣ, освѣщала просторный кабинетъ Ивана Евграфовича Бухтасова, генералъ-поручика въ отставкѣ и владѣльца двухъ тысячъ душъ. Самъ Иванъ Евграфовичъ былъ тутъ налицо. Сквозь толстый матовый шаръ свѣтъ лампы падалъ на его принагнувшуюся голову, скудно прикрытую прядями бѣлыхъ, короткихъ и шелковистыхъ волосъ. Обширныя лысины на вискахъ обнажали высокій лобъ, перехваченный морщинами и имѣвшій, какъ и все лицо, кровянистый колоритъ. Такія головы можно встрѣтить на старинныхъ фамильныхъ портретахъ. Носъ широкій, почти безъ горбинки, съ мясистыми ноздрями; губы тоже мясистыя, широко прорѣзанныя, съ отпечаткомъ брезгливости и страстности. Та же массивность, въ соединеніи со старческою костлявостью, выражалась и во всей фигурѣ Ивана Евграфовича, облеченной на этотъ разъ въ легкое суконное пальто съ огромными костяными пуговицами.
Обстановка просторной комнаты, которую свѣтъ лампы оставлялъ на половину въ потемкахъ, отличалась неуклюжестью, среда которой современный человѣкъ пожалуй не нашелся бы какъ и расположиться. Но въ старину требованія комфорта заключались преимущественно въ просторѣ да въ покладистости.
Иванъ Евграфовичъ уже съ четверть часа сидѣлъ въ одномъ и томъ же положеніи, трудясь надъ прочтеніемъ письма, только-что предъ тѣмъ привезеннаго ему самимъ станціоннымъ смотрителемъ. Письмо было изъ Петербурга, отъ единственнаго его сына Петра Ивановича, служившаго въ гвардіи. Оно заключало въ себѣ слѣдующія строки:
Дражайшій родитель! Поспѣшаю выразить почтительнѣйшіе сентименты мои по случаю благосклоннаго письма вашего пущеннаго отъ 10го сего мая. Уповаю запечатлѣть въ сердцѣ своемъ явленіе нѣжнѣйшей родительской заботливости, коей токмо отъ доброты вашей источникъ проистекаетъ, достойнымъ же мало себя почитаю. Ко времени не часто такъ приходятъ щедроты ваши, какъ на сей разъ, ибо большія и въ сію зиму необычайныя празднества и высокоторжественныя устройства по случаю заключенія славнаго и всерадостнаго мира премногими депенсами сопровождались, и наиначе какъ я удостоился отъ всѣхъ почти высокихъ и знатныхъ особъ инвитаціи. Подкрѣпленный же отъ родительскихъ щедротъ вашихъ, могу вновь привести хозяйство свое въ посредственное устройство и аккитовать изрядный долгъ.