Брюнет

Когда Дмитрий Павлович Сумский, принятый на службу в правление большого акционерного общества, в пятый раз явился туда, все обратили внимание на его замечательно красивую наружность.
Высокий, плечистый брюнет с волнистыми волосами и чудесным розоватым матом кожи, с прямым, немного толстоватым носом и яркими губами, он среди незначительных, землистых лиц сослуживцев производил впечатление человека совсем другой породы. И в глазах его, серых с синеватым отливом, блистало также особое, своевольное и как бы покоряющее выражение, не отвечавшее его скромному служебному положению. Только в круглом очерке его головы и в тяжеловатой быстроте его движений можно было бы подметить что-то простоватое, не лишенное, впрочем, привлекательности.
В правлении знали, что место Сумскому предоставил директор, Иван Алексеевич Глыбов, ворочавший всеми делами, и поэтому ожидали, что новый сослуживец быстро пойдет вперед. Уже одна счастливая представительность, поддержанная нарядной щеголеватостью в одежде, как бы выдвигала его. К нему присматривались с завистливым и несколько благоговейным любопытством. Но Сумский в своих занятиях ничего особенно блестящего не обнаруживал. Приходил и уходил в одно время со всеми, в бумагах разбирался не торопясь и вообще к делу относится с некоторою ленивою небрежностью. В разговорах тоже давал понять, что ничего важного и занимательного в службе не видит.
Некоторым это не нравилось, и они замечали, что дело их очень большое, многомиллионное и общеполезное. Сумский на это затягивался из папиросы и пускал дым колечками
-- Да я разве отрицаю? -- отзывался он. -- Не будь дело большое, и жалованья порядочного нам не платили бы. А главное, надо же, чтобы что-нибудь оттягивало нас от личной жизни. Иначе совсем запутаться в ней можно.
Такое не совсем ясное признание обостряло любопытство. Какая у него личная жизнь? И почему в ней можно запутаться?
-- Вы женаты? -- спрашивали его.
-- Вот еще что выдумали! -- отвечал Сумский и встряхивал густыми, волнистыми волосами.