Идеализм и материализм в истории. Статья вторая и послѣдняя

Études sur l'histoire de l'humanité, par Laurent. (Le Christianisme, les Barbares et le Catolicisme. Bruxelles. 1857).-- Исторія цивилизаціи въ Англіи. T. Бокля. Переводъ K. Н. Бестужева-Рюмина, изданіе г. Тиблена. Санктпетербургъ. 1863 г.
При первомъ сравненіи книги Лорана съ книгою Бокля, мы замѣчаемъ черту внутренняго сходства и внутренняго различія той и другой. Сходство заключается въ томъ, что оба автора, въ своемъ стремленіи изложить исторію систематически, ограничиваются только такъ называемой исторіей цивилизаціи, внутренней, бытовой исторіей, оставляя въ сторонѣ внѣшніе политическіе факты. Дѣйствительно, удовлетворить требованіямъ, заявленнымъ, напримѣръ, Боклемъ, можно только въ томъ случаѣ, если мы разъ навсегда, ясно и опредѣленно, разграничимъ эти двѣ области исторической науки и перестанемъ смѣшивать внутреннюю, полную смысла жизнь народа, съ внѣшними, часто случайными, проявленіями ея. Мы должны дать себѣ строгій отчетъ въ томъ, что во всякомъ исторически сложившемся обществѣ дѣйствуютъ двѣ параллельныя силы, изъ которыхъ одна управляетъ политической и гражданской жизнью общества, а другая проявляется въ его нравственной, интеллектуальной дѣятельности. Обѣ эти силы работаютъ параллельно и согласно во всякомъ самобытно развивающемся обществѣ; между ними существуетъ извѣстная взаимная солидарность, надъ разъясненіемъ которой много, но до сихъ поръ почти безуспѣшно, трудилась историческая наука. Разумѣется, степень напряженія этихъ силъ не имѣетъ опредѣленной нормы, потому что постоянно равномѣрное дѣйствіе ихъ обусловливало бы безвыходный застой въ обществѣ и исключало бы возможность всякаго историческаго развитія. Сложный организмъ общества и постоянная самодѣятельность его различныхъ элементовъ не допускаютъ продолжительнаго застоя; оттого политическія и умственныя силы, управляющія жизнью общества, подвержены безпрерывному колебанію въ степени ихъ напряженія, и еслибъ мы захотѣли выразиться абстрактно, то сказали бы, что это колебаніе и составляетъ предметъ исторической науки. При этомъ само-собою разумѣется, что исторія не можетъ слѣдить за напряженіемъ указанныхъ нами силъ въ его отвлеченномъ значеніи; она имѣетъ дѣло только съ тѣми явленіями политической, соціальной и умственной жизни общества, въ которыхъ проявляется это напряженіе. Что касается до самыхъ явленій, въ которыхъ наблюдаемъ мы дѣйствіе историческихъ силъ, то группировка ихъ на внѣшнія и внутреннія, на видимыя и скрытныя, на матеріальныя и интеллектуальныя, не представляетъ никакой трудности: это сдѣлалъ еще Гизо въ своей извѣстной Исторіи цивилизаціи Въ Европѣ ; это можетъ сдѣлать всякій изъ насъ, кто только потрудится внимательнѣе взглянуть на исторію. Со времени выхода въ свѣтъ только-что названной книги Гизо, никто не сомнѣвается въ томъ, что эти внутренніе, нематеріальные факты народной жизни столько же (если не болѣе), какъ и внѣшніе, входятъ въ область исторіи и имѣютъ право быть предметомъ разсказа, описанія. Слѣдовательно, никто не можетъ упрекнуть Бокля за то, что онъ только исторію цивилизаціи, а не исторію вообще избралъ матеріаломъ для своей системы; напротивъ, ниже мы увидимъ, что въ этомъ выборѣ руководило имъ тонкое и вѣрное пониманіе исторической науки, ея задачи и средствъ.