Воспоминания народовольца

(1882--1885 г.г.)
Экспериментальная психологія занялась въ послѣдніе голы, въ числѣ другихъ интересныхъ предметовъ, изслѣдованіемъ вопроса о достовѣрности свидѣтельскихъ показаній. Опытъ ведется слѣдующимъ образомъ: извѣстному числу лицъ читается разсказъ о какомъ-нибудь простомъ случаѣ или показывается какой нибудь предметъ и предлагается воспроизвести разсказъ или описать видѣнный предметъ. И тутъ обнаруживается, что передать вполнѣ вѣрно слышанное или видѣнное не удается никому, Если въ прочитанномъ разсказѣ или показанномъ предметѣ сосчитать характерные признаки, то въ лучшемъ случаѣ изъ нихъ только около 80% будутъ переданы объективно вѣрно. Остальные 20 или пропадаютъ, или извращаются или же наконецъ замѣняются вымысломъ.
Невольно приходить въ голову такая мысль: если человѣкъ не можетъ передать вѣрно самый простои фактъ, въ которомъ онъ къ тому же лично не заинтересованъ, то что можетъ заключаться объективно вѣрнаго во всякаго рода воспоминаніяхъ , которыя пишутся о дѣлахъ давно минувшихъ дней , пишутся не безпристрастнымъ писателемъ, а лицомъ иногда очень и очень заинтересованнымъ въ этихъ самыхъ дѣлахъ ?
Вотъ почему, рѣшившись разсказать о событіяхъ, въ которыхъ я принималъ непосредственное участіе, или которыя прошли у меня на глазахъ, я съ смиреніемъ заявляю, что ручаюсь за искренность, но не за объективную вѣрность своего разсказа. Говорю это, конечно, не для историка, который будетъ пользоваться моими воспоминаніями , какъ матеріаломъ, и который отлично знаетъ, какъ съ такимъ матеріаломъ слѣдуетъ обращаться, а для простого читателя. Убѣдительно прошу его не упускать изъ виду, что уголъ зрѣнія, подъ которымъ я разсматриваю описываемыя событія, подлежитъ исправленію, вѣроятно, значительно больше, чѣмъ на 20%.
Въ концѣ декабря 1881 г. я вернулся изъ ссылки и послѣ свиданія съ родными въ и Борисполѣ, Полтавской губерніи. Переяславскаго уѣзда, въ началѣ января 1882 г. поѣхалъ въ Кіевъ, куда влекло меня желаніе принятъ немедленно активное участіе въ революціонныхъ дѣлахъ. Находясь въ ссылкѣ съ марта 1878 г., я имѣлъ достаточно времени, чтобы опредѣлить свое отношеніе къ сушествовавшимъ тогда партіямъ, и безъ колебанія принялъ программу партіи Народной Воли, хотя въ вопросѣ о цѣлесообразности систематическаго террора не чувствовалъ особенно твердой почвы подъ ногами. Утверждаю, что это не ретроспективная аберрація, потому -- что тогда уже у меня сложилось вполнѣ опредѣленное рѣшеніе отдаться исключительно дѣлу организаціи и пропаганды.-- Дѣлу, которое, на мой взглядъ, одно только могло дать прочные результаты. И во всей своей послѣдующей дѣятельности и сознательно и неуклонно проводилъ этотъ свой взглядъ.