Село Турбаи

Горячее солнце жгло не только степь, но и богатое село съ каменной церковью, съ высокой колокольней; нѣтъ отъ него въ защиту ни рощи, ни лѣска; кой-гдѣ только, на огородъ между подсолнечниками съ опущенными, завялыми листьями, стоитъ небольшая яблоня, да вишня еще меньше ея.-- Но за то широкая рѣка окружаетъ это село почти со всѣхъ сторонъ, и по ней, и по ея заливнымъ болотистымъ берегамъ, тянутся длинныя гати; она просвѣжаетъ воздухъ, да и степной вѣтеръ влетаетъ прямо въ село, переговоря на перепутья съ тростникомъ, который, кланяясь ему, шумно отвѣчаетъ и потомъ выпрямляется высоко, высоко, выше роста человѣка, и шелеститъ своими сѣмянками, точно пересыпаетъ серебряныя блестки.-- Но все не весело жить тутъ безъ живой зелени, безъ тѣнистыхъ рощь: такъ кажется, когда глядишь на это мѣстопoлoжeнie, какъ будто давно не знаешь, что въ самыхъ чудныхъ мѣстахъ грустное сердце не развеселится, а веселому хорошо и въ садикѣ съ одной аллеей изъ акаціи и въ тѣсной комнатѣ.
Взгляните въ садъ при панскомъ домѣ -- домъ бѣлый, въ одинъ этажъ, покрытъ такъ же какъ избы, ровно, красиво, глянцовитымъ тростникомъ; въ этомъ почти безтѣнномъ саду нѣсколько яблонь, вишенъ; все въ немъ позавяло, высохло; только у заборовъ черная, сочная ежевика виситъ въ множествѣ между густой своей зелени и защитныхъ, острыхъ шиповъ; но они не защитятъ ее. Молодая пани, свѣжая, румяная, какъ яблоня въ цвѣту, съ толпою дѣвушекъ, дѣвочекъ, проворно сбираетъ ягоды; раздаются пѣсни, говоръ, смѣхъ.-- Пани каждый разъ, когда алая кровь, какъ гранатинка, блеснетъ на ея бѣлой рукѣ, отпрыгиваетъ отъ куста съ смѣхомъ и крикомъ; дѣвочки, уколовшись, морщатся, а между тѣмъ все глубже лѣзутъ въ кусты, набирая столько же въ ротъ, сколько въ корзинки.
На коврѣ и подушкахъ, подъ яблоньо, лежатъ двое молодыхъ людей. Одинъ, выпуская струи дыма и любуясь хорошенькой пани, такъ беззаботно доволенъ и всѣмъ, и собой, что на него весело смотрѣть. Другой, опустя руку съ погасавшей трубкой, глубоко задумался.-- Ну, перестань, моя Марусенька , говоритъ первый, колоть свои бѣлыя ручки, поди лучше ко мнѣ, отдохни, поговори со мной .-- Погоди, погоди -- отвѣчаетъ пани, съ любовью и весельемъ взглянувъ на него; -- сейчасъ моя корзинка будетъ полна, тогда и на отдыхъ.-- А ужъ какое же я варенье сварю для дорогихъ гостей! Она лукаво посмотрѣла на задумавшагося молодаго человѣка, но онъ не видалъ ея взгляда.-- Да и васъ сегодня угощу славнымъ пирожнымъ. -- Не надо, поди только сюда поскорѣй сама .-- Неблагодарный! вотъ трудись для нихъ,-- только что выучивалась быть хозяйкой, а онъ мѣшаетъ; ну да ужъ быть по твоему.-- Шабашъ, Дѣвчата, идите домой. Возьми мою корзинку, Катря ,-- сказала она одной изъ дѣвушекъ, которая всѣхъ лѣнивѣе собирала ягоды и безпрестанно глядѣла въ ту сторону, гдѣ лежали молодые люди. Маруся подбѣжала къ яблонѣ, смѣясь бросилась на коверъ, и обнявъ одной рукой говорившаго съ ней, другую дружески протянула его товарищу, говоря ему: -- Что ты задумываешься, милый братецъ? мнѣ бы хотѣлось, чтобы всѣ смѣялись, веселились, какъ я. Я такъ счастлива съ моимъ Андреемъ, что всѣхъ бы хотѣла сдѣлать счастливыми, а тебя, Юрій, непремѣнно и сдѣлаю. -- Вишь счастливица какая! проворчала Катря, проходя медленно мимо съ корзинкой въ каждой рукѣ,-- лучше намъ было безъ тебя: однимъ счастье, другимъ -- слезы .-- Какое же будетъ мое счастье ? спросилъ, улыбаясь, молодой человѣкъ.-- Разумѣется, ты женишься, женишься на моей милой подругѣ, на моей умной, хорошенькой Ганусѣ.