Орлиные крылья

Красивы орлиные крылья. Они разрезают вышний воздух. В их свисте, в их вольном шелесте слух человека, любящего простор и умеющего всходить на горные высоты, улавливает песню, и эта музыка орлиного полета часто бывает напевнее, чем сладчайшая песня певчих птиц. Не может дух человеческий долго думать о том, что орел терзает добычу, но через века, чрез многие тысячелетия он избирает орла своим знаменем и видит его в священных своих видениях, заносит его лик на стены своих храмов, ибо орел, живущий одиноко и свершающий свой полет в самом пустынном верховном воздухе, учит человека великой свободе и великому одиночеству.
И есть остроокий орел вещих преданий, который орлиным своим голосом произносит роковые пророчества.
Красива стать, и ступь, и вся зримая образность льва, его голос -- замиранье существ, его прыжок -- свершенная судьба, его тело изваяно из силы и воли. Не увидеть льва в его пустыне и не восхититься им -- значит, быть бедным, увидеть его хоть краешком глаза -- это понять глубину страха и объем смелости, познать нечто неизмеримо более красноречивое, чем то, что видишь каждый день, это узнать, почему народ оспаривает у народа высокую честь взять образ льва своим знаком и знаменем.
И есть лев, который, занозив свою мощную лапу, кротко приходил к святому Иерониму, прося врачеванья, и священный этот лев, устав от львиного, утомившись звериным, умел делать странно-покорные домашние работы и различал своим львиным слухом все человеческие, мудрые и немудрые, шептанья о Вечности, не насытив, однако, своей львиной души ни одним из этих человеческих шепотов.
Не увидеть льва и орла -- не увидеть края Земли дальнейшего, -- не увидеть редчайших цветов, красивейших женщин, наидостойнейшего из людей, -- но это было бы безумием, -- говорил я самому себе ровно четверть века тому назад. Я должен увидеть Льва Толстого. Я его увижу.
И благодарение многощедрой Судьбе -- я его увидел.
Я сейчас расскажу об этих двух встречах то немногое и то незабвенное, что в них было, но мне хочется раньше спросить себя: чего я искал, -- тогда, когда все мне казалось достижимым, -- во встрече с великим, с гениальным Львом Толстым? Я искал увидеть того, кто юношей в начальной поэме самого себя, в изумительной повести Казаки , бросил как клич, -- быть может, в своем богатстве, почти не замечая, обронил, -- бессмертные слова: ...Но Оленин слишком сильно сознавал в себе присутствие этого всемогущего бога молодости, эту способность превратиться в одно желание, в одну мысль, способность захотеть и сделать -- броситься головой вниз в бездонную пропасть, не зная зачем. Он носил в себе это сознание, был горд им, и, сам не зная этого, был счастлив им . Неисчерпаемо-прекрасные слова. Вся мудрость сердца в них, вся честность зрящего ума.