Звездный вестник

У каждого гения есть небесная грамота, свидетельствующая о нездешнем его благородстве. Буквы этой грамоты мерцают и сверкают в творчестве гения, и не рассмотреть их не может, кто умеет читать судьбинность художника в его созиданиях.
Если Пушкин родился под влиянием луны и солнца, если Тютчев возник на русской земле под веяньем небесных пространств, разорванных ночной грозой с перекличкой зарниц,-- Фет рожден под решающим знаком звездного неба; звездного неба, пограничного с разлитием зорь... Таков, отъединенный, ни врагами, ни друзьями верно не узренный, исторгатель кристаллов, претворивший линию стиха в волнообразное движение напева, обвенчавший поэзию с музыкой, заревой и звездный вестник, Фет.
Поэт сам рассказал об этом.
Я долго стоял неподвижно,
В далекие звезды вглядясь,--
Меж теми звездами и мною
Какая-то связь родилась.
Я думал... Не помню, что думал:
Я слушал таинственный хор.
И звезды тихонько дрожали,--
И звезды люблю я с тех пор.
Между двух своих зорь, утренней юностью, сразу угадавшей свое назначение, и юностью закатной,-- ибо Фет всю долгую жизнь свою провел влюбленным юношей и не знал, что значит некрасивая зрелость, и не знал, что значит безобразная старость,-- заревой свирельник, звездный вестник никогда не терял связи с числами неба, пред ним была раскрыта верховная огненная книга, правящая судьбами верховными и низинными, не покидали его эти алмазные калифы, внушали ему, чтобы дух его, летая струнным звуком над беззвучьем, бабочкой над цветами, однодневкой над земными днями, просился в беззакатный день,-- и в семьдесят лет, за два года до смерти, он грезил о том же, говоря к угасшим звездам: