Кровавый барон

На севере Бретани, у самого моря, по дороге в Порт-Виерж стоял когда-то старинный замок, от которого давно уже не осталось ни следа. Тем не менее, старые старики из среды окрестных жителей всё ещё помнят мрачные развалины разрушенного замка. Особенно хорошо помнят они огромные подземелья, где одно время думали было устроить казённые таможенные склады или запасный арсенал. Но замок стоял на плоском прибрежье, в таком месте, где прилив наступает с необыкновенною быстротою и хватает очень далеко, а потому мысль эта вскоре же была совсем оставлена. Подземелья эти с течением времени совсем затянуло песком и илом, и теперь их, пожалуй, даже и не найти, сколько ни разрывай берег. Замок этот носил название Кербеннес , по имени исконных его владетелей.
Последним отпрыском этого рода был мрачный Ивон Кербеннес, -- Кровавый барон , как звали его в Бретани. Много ходило слухов о его жестокости и об ужасах, совершавшихся в его замке, и никто, при таком соседе, не мог считать себя в безопасности. Но весь страх соседей перед Ивоном был ничто сравнительно с тем ужасом, который овладел ими, когда вдруг распространился слух о смерти младшего его брата, ещё юноши, будто бы застигнутого на берегу приливом, а в действительности найденного рыбаками во время отлива в прибрежных камышах, с привязанными к ногам гирями. Времена тогда были крутые: над Бретанью тяготела рука страшного Людовика XI, женившего сына своего на единственной наследнице Бретонского герцога, Анне, почти против её воли. Барон Ивон Кербеннес пользовался большим расположением любимца Людовика, известного Оливье, и всегда мог рассчитывать на его покровительство, а потому никто не посмел поднять дела о смерти юноши. Но в народе с тех пор прозвали Ивона Кровавым бароном , и каждый думал только о том, как бы не попасться ему на глаза.
Вскоре после гибели брата задумал Ивон жениться и кстати вместе с тем округлить и свои владения, порядком уже округлённые, благодаря смерти младшего брата. Принялся Ивон разъезжать по соседним замкам, высматривая себе невесту, но как-то ни одной не находил себе по мысли. Из страха всюду принимали его с большими почестями, и мысль об отказе никогда не приходила ему в голову, -- лишь бы невеста оказалась ему по вкусу.