Замок Корвеннек

Деревушка Сент-Этьен, расположенная на северо-западном берегу Бретани, на высоком холму у самого океана, в настоящее время посещается многими французами, благодаря своему удобному для купанья берегу. Из году в год теряет деревушка свой поэтический и дикий вид: вместо хорошеньких бретонских домиков строятся отели с их вычурной претенциозной архитектурой; старые яблочные сады или вырубаются, или заслоняются большими каменными домами, а вместо них разводятся чахлые миниатюрные английские садики, и скоро от старой приморской деревушки не останется и следа, как не осталось и следа от старинного замка Корвеннек, когда-то господствовавшего над всей этой местностью.
В двух-трёх километрах от названной деревушки стоит полуразвалившаяся часовня с выбитыми стёклами, обуглившейся дверью и портиком, и разбитой статуей Св. Этьена, покровителя этой местности. А на горе, в нескольких шагах от часовни, валяются огромные камни. Вот всё, что осталось от нашего старого замка! -- говорят старики, показывая груду камней. -- А был он когда-то и грозен, и славен! Так-то всё проходит и изменяется на свете!
Вероятно, и эта груда камней, -- единственный остаток замка Корвеннек, в недалёком будущем исчезнет совсем, если не исчезла уже и в настоящее время.
Замок этот испокон веку принадлежал роду Корвеннек. Последующие владетели его считали в числе своих предков Св. Этьена, со смертью которого и пресеклась прямая линия этого рода, хотя фамилия Корвеннек и до настоящего времени часто встречается у бретонцев.

В конце XIII века владетелем замка Корвеннек был молодой рыцарь, Луи Корвеннек. Он был недавно женат и, несмотря на то, что получил уже приказание следовать за своим сюзереном в новый крестовый поход, не решался уехать от молодой жены, готовившейся стать матерью. Однако сознание, что он поступает не так, как требовал долг вассала, нетерпение и досада грызли молодого барона, и он делался всё сумрачнее и сумрачнее. Молодая жена его, не умея объяснить себе причины недовольства своего супруга, тихонько плакала целыми днями, сидя у узкого окна своей спальни, и это ещё больше раздражало барона.