Брачный договор

Переводъ М. Л. Лихтенштадтъ.
1898.
Посвящается Россини.
Графъ де-Манервиль, представитель стариннаго нормандскаго рода, пользовался, особенной благосклонностью герцога Ришелье, который женилъ его на одной изъ богатѣйшихъ невѣстъ города Бордо, служившаго мѣстопребываніемъ стараго герцога въ бытность его губернаторомъ Пенни. Нормандецъ продалъ свои земли въ Бессэвѣ и сдѣлался гасконцемъ, очарованный красотой замка Ланстракъ, принадлежавшаго его женѣ. Графъ прожилъ до 1813 года, счастливо отдѣлавшись отъ ударовъ революціи, благодаря случайному стеченію благопріятныхъ обстоятельствъ. Въ концѣ 1790 года онъ отправился на островъ Мартинику по дѣламъ жены, а управленіе своими гасконскими землями передалъ честному клерку Матіасу, въ то время уже зараженному новыми вѣяніями. По возвращеніи на родину графъ нашелъ всѣ владѣнія свои въ цвѣтущемъ состояніи; благодаря преданности и умѣлому управленію гасконца, земли приносили изрядный доходъ. Въ 1810 году умерла графиня де-Манервиль. Убѣдившись послѣ бурно прожитой молодости въ громадной силѣ капитала и отводя ему, подобно большинству стариковъ, болѣе видное мѣсто въ жизни, чѣмъ слѣдуетъ, графъ де-Манервиль постепенно превратился въ совершеннаго скрягу. Упуская изъ виду, что скупость отцовъ предрасполагаетъ дѣтей къ расточительности, онъ ничего не давалъ своему единственному сыну.
Поль де-Манервиль, вернувшись въ 1810 году изъ Вандомскаго коллежа, прожилъ около трехъ лѣтъ подъ гнетомъ отцовскаго деспотизма, и этотъ деспотизмъ шестидесятилѣтняго старика оказалъ неотразимое вліяніе на несложившійся еще характеръ юноши. Нелишенный физическаго мужества, составляющаго отличительную черту всѣхъ гасконцевъ, Поль не осмѣливался бороться съ деспотизмомъ отца и мало-по-малу совершенно терялъ ту силу характера, которая обусловливаетъ нравственное мужество. Всѣ тѣ чувства, которыя онъ не смѣлъ выразить, накоплялись въ его душѣ и впослѣдствіи парализовали его волю, несмотря на то, что онъ убѣдился, что чувства эти не соотвѣтствуютъ общепринятымъ взглядамъ. Онъ готовъ былъ драться изъ-за самаго невиннаго слова и вмѣстѣ съ тѣмъ дрожалъ при мысли о необходимости прогнать одного изъ своихъ слугъ. Робость его все усиливалась при условіяхъ, требовавшихъ постоянной борьбы. Способный выказать героизмъ, когда нужно было избавиться отъ преслѣдованій, онъ не находилъ въ себѣ силы ни для отраженія этихъ преслѣдованій, ни для систематической борьбы съ ними. Смѣлый въ мысляхъ, но робкій въ дѣйствіяхъ, онъ отличался той мягкостью, которая дѣлаетъ человѣка жертвой случайныхъ обстоятельствъ. Пригвожденный къ старинному дому своего отца, не имѣя средствъ тянуться за молодыми людьми родного города, онъ глубоко завидовалъ ихъ свободной жизни. Старый графъ выѣзжалъ съ нимъ ежедневно въ старинной каретѣ, запряженной парой старыхъ клячъ, въ сопровожденіи старыхъ, плохо одѣтыхъ слугъ. Общество, въ которомъ они вращались, состояло изъ сохранившихся обломковъ аристократіи парламента и аристократіи шпаги. Соединившись послѣ революціи для противодѣйствія вліянію бонапартизма, эти два аристократическихъ лагеря образовали родъ земельной аристократіи. Подавленный невѣроятно быстрымъ обогащеніемъ приморскихъ городовъ, этотъ бордоскій фобуръ Сенъ-Жерменъ относился съ презрѣніемъ къ блестящей роскоши, царившей въ торговыхъ, административныхъ и военныхъ кружкахъ. Поль скучалъ въ мірѣ этихъ окаменѣлостей, будучи еще слишкомъ молодъ, чтобы уразумѣть смыслъ сословныхъ различій, и не подозрѣвая, что эта атмосфера упрочитъ въ немъ тѣ чисто аристократическія черты, которыя такъ высоко цѣнятся во Франціи. Единственнымъ развлеченіемъ юноши послѣ скучныхъ вечеровъ, проведенныхъ въ аристократическихъ гостиныхъ, были физическія упражненія, которыя вообще нравятся молодымъ людямъ и на которыхъ особенно настаивалъ старикъ отецъ. По его взглядамъ, воспитаніе молодого человѣка исчерпывалось фехтованіемъ, верховой ѣздой, стрѣльбой, игрой въ мячъ и усвоеніемъ изящныхъ манеръ. И Поль каждое утро фехтовалъ, упражнялся въ манежѣ въ верховой ѣздѣ и занимался стрѣльбой въ цѣль. Остальное время онъ посвящалъ чтенію романовъ, такъ какъ отецъ его не признавалъ трансцендентальныхъ наукъ, завершающихъ современное воспитаніе. Такая монотонная жизнь убила бы въ концѣ концовъ юношу, если бы смерть отца не избавила его отъ этой тяжелой тираніи именно въ тотъ моментъ, когда она становилась уже невыносимой. Благодаря скупости отца, Поль получилъ въ наслѣдство весьма значительный капиталъ и обширныя владѣнія, находившіяся въ цвѣтущемъ состоящій. Но онъ ненавидѣлъ Бордо и не питалъ особенной симпатіи въ Ланстраку, гдѣ обыкновенно проводилъ лѣто съ отцемъ, охотясь съ нимъ съ утра до вечера.