Массимилла Дони

Переводъ М. А. Коноплевой.
Посвящается Жану Струнцъ.
Дорогой Струнцъ, съ моей стороны было бы неблагодарностью не упомянуть вашего имени въ одномъ изъ двухъ произведеній, которыхъ я не въ состояніи былъ бы окончить безъ вашей любезности, терпѣнія и заботъ. Примите же мою благодарность за то мужество, съ которымъ вы, можетъ быть, безполезно старались посвятить меня въ тайны музыкальной науки. Вы всегда объясняли мнѣ, сколько тяжелаго труда скрываетъ геній въ тѣхъ поэмахъ, которыя служатъ для насъ источникомъ высшихъ наслажденій. Не одинъ разъ вы доставляли мнѣ случай весело посмѣяться надъ какимъ-нибудь воображаемымъ знатокомъ. Нѣкоторые считаютъ меня невѣждой, не подозрѣвая ни совѣтовъ, которыми я обязанъ одному изъ лучшихъ музыкальныхъ критиковъ, ни вашей любезной помощи. Можетъ быть, я былъ самымъ нескромнымъ изъ секретарей? Если это такъ, то я, конечно, самъ того не зная, показался вамъ измѣнникомъ, но тѣмъ не менѣе я все-таки хочу считать себя однимъ изъ вашихъ друзей.
Венеціанская аристократія, какъ это признано людьми знающими, считается первой въ Европѣ. Золотая книга существовала тамъ еще до Крестовыхъ походовъ. Въ то время Венеція представляла изъ себя остатки императорскаго и христіанскаго Рима; она скрывалась въ волнахъ отъ всесильныхъ варваровъ и господствовала надъ политическимъ и коммерческимъ міромъ. Въ настоящее время эта аристократія, за немногими исключеніями, совершенно разорена. Среди гондольеровъ, перевозящихъ англичанъ, встрѣчаются потомки дожей, родъ которыхъ старше королевскаго. На мосту, подъ которымъ проѣзжаетъ ваша гондола, вы можете увидѣть прелестную молодую дѣвушку, одѣтую въ лохмотья и принадлежащую, можетъ быть, къ одной изъ самыхъ знатныхъ патриціанскихъ фамилій. Когда аристократическое населеніе доходитъ до такого состоянія, въ немъ всегда можно встрѣтить странные характеры: неудивительно, что въ пеплѣ блестятъ иногда искры. Моею цѣлью было оправдать странности дѣйствующихъ лицъ этого разсказа, поэтому мои размышленія о Венеціи не пойдутъ далѣе: ничего нѣтъ скучнѣй повторенія того, что твердили всѣ, начиная съ великихъ поэтовъ и кончая мелкими путешественниками.