Старик Горио. Часть I

ПЕРЕВОДЪ СЪ ФРАНЦУЗСКАГО.
Госпожа Воке лѣтъ уже сорокъ живетъ въ Парижѣ въ новой улицѣ Св. Женевьевы, между Латинскимъ кварталомъ и предмѣствіемъ Сенъ-Марсо, и всегда пускала къ себѣ жильцовъ на хлѣбы. Домъ ея стоитъ на нижнемъ концѣ улицы, въ томъ мѣстѣ, гдѣ начинается спускъ, и спускъ такой крутой, что по немъ рѣдко ѣздятъ: это чрезвычайно благопріятствуетъ тишинѣ, царствующей въ узкихъ, тѣсныхъ улицахъ, сдавленныхъ между куполомъ Валь-де-Грасъ и куполомъ Пантеона. Тамъ мостовая суха; въ канавкахъ нѣтъ, ни воды, ни грязи; вдоль улицъ растетъ трава; человѣку, самому безпечному, тамъ какъ-то неловко: прохожіе скучны; стукъ кареты -- происшествіе необычайное; дома печальны; отъ стѣнъ пахнетъ тюрьмою. Тамъ только и есть гостинницы, да учебныя заведенія; бѣдность и скука; старость умирающая и веселая юность, живущая взаперти и принужденная работать. Во всемъ Парижѣ нѣтъ квартала хуже и неизвѣстнѣе этого. Улица Св. Женевьевы похожа на мѣдную раму,-- единственную раму приличную моему расказу, къ которому долженъ я приготовлять читателей идеями печальными, помышленіями важными. Такъ именно свѣтъ ослабѣваетъ и пѣніе проводника дѣлается печальнѣе но мѣрѣ того, какъ вы спускаетесь въ катакомбы. Сравненіе приличное: кто рѣшитъ, что прискорбнѣе видѣть: пустые черепы, или сердца изсушенныя.
Надъ дверьми этого дома находится надпись: Г-жи Воке; квартира и столъ для обоихъ половъ и прочихъ. Подлѣ дома есть садикъ,-- состоящій изъ двухъ липовыхъ аллеи, между которыми насажены капуста и артишоки. Позади дома есть дворъ, шириною футовъ въ двадцать, на которомъ мирно живутъ свиньи, куры и кролики. Въ нижнемъ этажѣ есть вала, пріемная, гостиная, все, что вамъ угодно; нѣчто весьма непріятное, нечистое, убранное поломанною мебелью и издающее запахъ, котораго изобразить невозможно, который мы назовемъ запахомъ жильцовъ на хлѣбахъ: тутъ холодно, сыро, пахнетъ гнилью, обѣдомъ, кухнею, богадѣльнею. Но эта зала еще прелесть въ сравненіи съ слѣдующей за нею столовой, украшенной большимъ круглымъ столомъ и старыми мисками, чашками, плошками тарелками, блюдами, подносами Чтобы выразить, какъ это все старо, худо, истрескано, переломано, истаскано запачкано, надобно было бы составить длинное описаніе, которое замедлило бы интересъ моей исторіи, а этого торопливые люди мнѣ бы не простили. Тушъ царствуетъ нищета, холодная и непоэтическая; нищета бережливая, печальная, безъ грязи, но не безъ пятенъ; безъ дыръ и лохмотьевъ, но престарая и совершенно изношенная.