Женщина тридцати лет

(La femme de trente ans).
Въ началѣ апрѣля 1813 года было воскресное утро, обѣщавшее парижанамъ одинъ изъ тѣхъ чудныхъ дней, когда они въ первый разъ въ году не увидятъ грязи на панеляхъ и тучъ на небѣ. Около полудня, нарядный кабріолетъ, запряженный парою горячихъ рысаковъ, выѣхалъ изъ улицы Кастиліоне въ улицу Риволи и остановился позади нѣсколькихъ экипажей, стоявшихъ передъ недавно поставленной рѣшеткой, посреди террасы des Feuillants. Этимъ легкимъ экипажемъ управлялъ болѣзненнаго вида господинъ съ озабоченнымъ лицомъ; сѣдые волосы, едва прикрывавшіе его желтый черепъ, старили его прежде времени; бросивъ вожжи лакею, ѣхавшему сзади верхомъ, онъ вылѣзъ изъ кабріолета, чтобы принять на руки молодую дѣвушку, неясная красота которой привлекла вниманіе гуляющихъ на террасѣ. Ставъ на край экипажа, она позволила взять себя за талію и обвила руками шею своего спутника, который поставилъ ее на тротуаръ, не помявъ отдѣлки ея зеленаго репсоваго платья. Влюбленный не сдѣлалъ бы этого съ большею осторожностью. Незнакомецъ былъ отцомъ этой дѣвушки, которая, не поблагодаривъ его, просто взяла его подъ руку и торопливо повлекла въ садъ. Старикъ отецъ замѣтилъ восхищенные взгляды нѣкоторыхъ молодыхъ людей и грустное выраженіе сошло съ его лица. Хотя онъ уже давно достигъ того возраста, когда людямъ остается только удовлетворяться обманчивыми наслажденіями тщеславія -- онъ началъ улыбаться.
-- Думаютъ, что ты моя жена, сказалъ онъ на ухо молодой дѣвушкѣ и, выпрямившись, пошелъ медленнѣе, чѣмъ приводилъ ее въ отчаяніе.
Казалось, онъ кокетничаетъ своей дочерью и наслаждается больше ея самой тѣми взглядами, какіе бросали любопытные и на ея маленькія ножки, обутыя въ прюнелевыя ботинки, и на прелестную талію, обтянутую платьемъ, и нѣжную шею, не совсѣмъ закрытую вышитымъ воротничкомъ. Во время ходьбы, когда молодая дѣвушка приподнимала платье, открывалась округлость икры, плотно обтянутой шелковымъ, ажурнымъ чулкомъ. Поэтому-то многіе изъ гуляющихъ опережали парочку, чтобы полюбоваться при взглянуть лишній разъ на ея, обрамленное кудрями темныхъ волосъ, юное, румяное личико, становившееся еще румянѣе, какъ отъ розоваго атласа, которымъ была подбита элегантная шляпка, такъ и отъ нетерпѣливаго ожиданія, сквозившаго во всѣхъ чертахъ этой хорошенькой особы. Легкая насмѣшка оживляла ея прекрасные, черные, миндалевидные глаза съ хорошо очерченными бровями и длинными рѣсницами. Жизнь и молодость одарили своими сокровищами и это шаловливое личико, и бюстъ, граціозный, несмотря на то, что кушакъ носили тогда подъ самой грудью. Не замѣчая восторженныхъ взглядовъ, молодая дѣвушка нетерпѣливо смотрѣла на Тюльерійскій дворецъ, составлявшій, конечно, цѣль ея стремительной ходьбы. Было безъ четверти 12. Несмотря на ранній часъ, много женщинъ, желавшихъ пощеголять своимъ нарядомъ, возвращались изъ замка, оборачивая голову съ такимъ недовольнымъ видомъ, какъ будто онѣ раскаивались въ томъ, что опоздали на желанное зрѣлище. Нѣсколько словъ, вырвавшихся у этихъ разочарованныхъ въ своей прогулкѣ особъ и подхваченныхъ на лету незнакомкой, не безпокоили ее. Старикъ слѣдилъ скорѣе любопытнымъ, нежели насмѣшливымъ взглядомъ за признаками боязни и нетерпѣнія, отражавшимися на прелестномъ лицѣ его спутницы, и наблюдалъ ее, можетъ-быть, черезчуръ заботливо, чтобы не имѣть какой-нибудь родительской задней мысли.