Совсем по-женски

-- Глупенькая! А? Каково это? Онъ назвалъ меня глупенькой дурой, стало быть!-- говорила Констанція Пеле, жена извѣстнаго ученаго, своей пріятельницѣ Арсенѣ Шасеннваль.-- Я вышла за него замужъ тринадцать лѣтъ тому назадъ; мнѣ было семнадцать лѣтъ, ему двадцать два... И вотъ ровно тринадцать лѣтъ я его просто ненавижу. Возненавидѣла я его за необыкновенныя и возмутительныя совершенства рѣшительно во всемъ, преслѣдующія меня какъ самая злая насмѣшка. Никогда и ни въ чемъ рѣшительно я не могла его упрекнуть; онъ не знаетъ усталости, ни разу не пожаловался на утомленіе отъ своихъ работъ, вѣчно веселъ и остроуменъ, свѣжъ и бодръ, точно сейчасъ вышелъ изъ купальни, безукоризненъ какъ мужъ и какъ любовникъ; стоитъ мнѣ только заикнуться, и онъ готовъ бросить самое интересное для него дѣло и везти меня на балъ, въ театръ, куда мнѣ вздумается, цѣловаться со мною, забавлять меня, какъ ребенка, болтать о тряпкахъ... болтать даже лучше меня самой.
Онъ все лучше меня дѣлаетъ! Всему меня выучилъ... Я была хорошенькая, какъ картинка Латура,-- помнишь, я думаю? Теперь мнѣ тридцать лѣтъ; моя красота начинаетъ блекнуть, на вискахъ готовы появиться морщинки, тогда какъ голова этого богатыря, Жозефа Пеле, становится съ каждымъ годомъ всѣ красивѣе, все великолѣпнѣе. Когда мы бываемъ въ обществѣ, онъ всегда и вездѣ старается держаться въ сторонѣ и выставить меня, дать мнѣ возможность имѣть успѣхъ, блистать... И что же? Все вниманіе обращено на него; скажетъ онъ да или нѣтъ , и всѣ приходятъ въ неописуемый восторгъ. Я же съ самымъ очаровательнымъ видомъ говорю прелесть какія остроумныя вещи, отлично мною заученныя, и едва-едва дождусь улыбочки, изъ снисхожденія, изъ вѣжливости.
А дома еще хуже. Мнѣ, само собою разумѣется, необходимо изображать изъ себя жертву, жаловаться на свою судьбу, какъ всякой женщинѣ,-- и мужъ не даетъ мнѣ къ тому ни малѣйшаго повода. Жозефъ Пеле не богатъ, далеко не богатъ; на хозяйство и на мои наряды онъ отдаетъ мнѣ всѣ деньги, какія у него есть. Если же черезъ три дня я еще требую, онъ даетъ еще и никогда не скажетъ ни слова, а самъ работаетъ безъ разгиба на своихъ ненасытныхъ издателей... таскаетъ мнѣ подарки, вещи, все то, что такъ нравится женщинамъ... разную безполезную дрянь! Чего только я ни дѣлала, чтобы вывести его изъ себя!... Вотъ недавно, напримѣръ, онъ былъ занятъ очень любопытными опытами, приводящими въ восторгъ всю Европу; я попросила его уступить мнѣ свою лабораторію подъ кладовую для варенья. Онъ тотчасъ же согласился, перенесъ въ другое помѣщеніе всѣ свои дорогія машины, съ такимъ видомъ, будто такъ и слѣдовало. Я попробовала другую штуку. Всѣ государи пожаловали ему разные ордена, иные съ брилліантами. Я рѣзко сказала ему, что нахожу крайне смѣшнымъ ему, мужчинѣ, держать такую пропасть драгоцѣнныхъ камней безъ всякаго употребленія. Тогда онъ взялъ всѣ эти кресты и звѣзды,-- ихъ былъ цѣлый ящикъ,-- разломалъ своими здоровенными пальцами и высыпалъ мнѣ въ фартукъ горсть брилліантовъ. Ну, право, есть отъ чего головой объ стѣну биться!