Сеанс

У Анны Павловны предполагалось большое собрание. Осведомленный заранее о том, что будут исключительно дамы, Игнатий Семеныч решил провести вечер в клубе, где рассчитывал встретиться кое с кем из знакомых и обсудить предстоявшее на общем собрании скандальное дело с Курановым. Игнатий Семеныч предпочел бы остаться дома, но побоялся осложнений с женою. Очень уж была возбуждена Анна Павловна предстоящим сборищем дам и никогда, никогда не простила бы мужу, если бы он назло остался дома.
-- Ну, ведь вы передеретесь, chere amie, -- говорил Игнатий Семеныч, застегивая в гостиной перчатку, -- не пришлось бы послать за полицией.
-- Как вам не стыдно! Как у вас повернулся язык! -- с негодованием воскликнула Анна Павловна, -- вот вам мужчины, вы все таковы. Привыкли к грубым приемам! Сейчас полиция, тюрьма, казни чего доброго!
-- Ну, да, ты всегда утрируешь, но говоря серьезно, что может иметь общего, например, Зиночка Бизетская с Марией Степановной Кормовой, ярой феминисткой или суфражисткой, не знаю, как уж у вас там, особы ростом в эту дверь, да еще говорящей басом.
-- Ну да, ты не знаешь, как у нас там , и поэтому -- пожалуйста удались! -- воскликнула Анна Павловна и отвернулась.
По уходе мужа она принялась при помощи горничной устраивать гостиную для заседания. Все лишнее было убрано, горничная поставила по середине длинный стол, накрыла его зеленой, суконной скатертью и обставила легкими венскими стульями, причем на стол, соответственно каждому стулу, самой Анной Павловной, были разложены листы чистой бумаги, с прекрасно очищенным карандашом. Два графина воды с группой стаканов дополняли серьезную обстановку стола, а маленький серебряный колокольчик делал ее уже совсем строго внушительной. С десяти часов начались звонки... Первою пришла Зиночка Бизетская. Это была тонкая стройная девушка, с большими голубыми глазами и с шапкою слегка завитых чудных, белокурых волос. Скромное черное платье облегало ее стройную фигуру и на нем ослепительной белизной выделялись узенький воротник и манжеты.