Письма И. В. Киреевскому

(1829).
Не знаю, застанетъ ли тебя письмо мое въ Россіи, и все-таки пишу, чтобъ увѣдомить тебя о благополучномъ моемъ пріѣздѣ въ мою татарскую родину, а главное, чтобы доказать тебѣ, что для тебя я не вовсе безграмотенъ или не такъ лѣнивъ на письма, какъ ты думаешь. Отъѣздъ твой изъ Москвы утѣшитъ меня въ собственномъ моемъ отъѣздѣ; но грустно мнѣ думать, что при возвращеніи моемъ я не найду тебя у Красныхъ Воротъ, въ домѣ бывшемъ Мертваго. Надѣюсь однако, что мы съ тобой довольно пожили, поспорили, помечтали, чтобъ не забыть другъ друга. Мы съ тобой товарищи умственной службы, умственныхъ походовъ, и связь наша должна быть по крайней мѣрѣ столько же надежною, сколько-бъ она могла быть между товарищами по службѣ Е. И. В. и по походамъ графа Паскевича Эриванскаго. Пиши мнѣ изъ просвѣщеннаго Парижа, а я буду отвѣчать тебѣ изъ варварскаго Кирсанова. Ежели письма мои тебѣ покажутся не довольно подробными, не сердись: я въ самомъ дѣлѣ писать неохотникъ, и это служитъ только прекраснымъ доказательствомъ, что намъ не должно разлучаться. О моемъ теперешнемъ житьѣ-бытьѣ сказать тебѣ мнѣ почти нечего, Я не успѣлъ еще осмотрѣться на ловомъ мѣстѣ. Надѣюсь, что въ деревенскомъ уединеніи проснется моя поэтическая дѣятельность. Пора мнѣ приняться за перо: оно у меня слишкомъ долго отдыхало. Къ тому же чѣмъ я болѣе размышляю, тѣмъ тверже увѣряюсь, что въ свѣтѣ нѣтъ ничего дѣльнѣе поэзіи.
Прощай, милый Кирѣевскій, люби меня и помни, а я тебя вѣрно не разлюблю и не забуду. Маменькѣ твоей свидѣтельствую мое усердное почтеніе. Она любезна со всѣми, но ежели мое чувство меня не обманываетъ, со мной обходилась она дружески, и я вспоминаю это съ самою нѣжною признательностію. Обнимаю тебя.-- Е. Боратынскій.
Жена моя кланяется маменькѣ твоей и тебѣ.
(1829).
Милое, теплое и умное письмо твое меня и заняло, и обрадовало, и тронуло. Не думай, чтобы я хотѣлъ писать тебѣ мадригалы; нѣтъ, мой милой Кирѣевскій, по я радъ, что я нахожу тебя такимъ, каковъ ты есть, радъ, что мое чутье меня въ тебѣ не обмануло, радъ еще одному -- что ты, съ твоей чувствительностію пылкою и разнообразною, полюбилъ меня, а не другого. Я нахожу довольно теплоты въ моемъ сердцѣ, чтобъ никогда не охладить твоего, чтобы дѣлить всѣ твои мечты и отвѣчать душевнымъ словомъ на душевное слово. Береги въ себѣ этотъ огонь душевный, эту способность привязанности, чистый, богатый источникъ всего