Изнанка одной партии в вист. Пер. с фр. А. Чеботаревской

Пер. с фр. А. Чеботаревской.
-- Вы, сударь, по-видимому, смеетесь над нами, рассказывая подобные истории?
-- Разве вы, сударыня, не знаете такого тюля, который называют тюль- иллюзия ?
(На вечере у князя Т...)
В прошлом году летним вечером я посетил баронессу Маскранни -- одну из парижанок, особенно ценящих старинное остроумие и распахивающих двери своего салона настежь -- хотя и одной створки было бы достаточно -- перед немногими уцелевшими представителями его. Разве за последнее время легкое остроумие не превратилось в претенциозный ум?.. Баронесса Маскранни по мужу принадлежит к старинной и славной фамилии, родом из Граубюндена. Эта фамилия, как известно, имеет в гербе серебряного орла с распростертыми крыльями, с серебряным ключом по правую сторону и серебряным шлемом по левую -- по червлению с волнообразными линиями, а в середине -- щиток с золотым цветком лилии по лазури. Почетные фигуры эти были пожалованы фамилии Маскранни европейскими государями в награду за услуги, оказанные им Маскранни в различные эпохи. Если бы европейские государи не были в настоящее время завалены множеством других дел, они могли бы обременить уже столь сложный герб еще новою фигурою в награду за те поистине героические усилия, с которыми баронесса -- дочь вымирающих праздных аристократий и абсолютных монархий -- поддерживает искусство салонной беседы. Обладая манерами и умом, соответствующими имени, баронесса Маскранни превратила свой салон в род очаровательного Кобленца, где нашло себе приют старинное красноречие, -- славные остатки французского остроумия, вынужденного эмигрировать перед деловым и утилитарным духом времени. Там в ожидании минуты, когда ему суждено будет смолкнуть навеки, поет оно по вечерам свою божественную лебединую песнь. Там, как в немногих парижских салонах, где живы еще традиции изящной беседы, не слышно длинных фраз и совсем почти изгнан монолог. Ничто не напоминает вам журнальной статьи или политической речи -- вульгарных форм мысли, особенно излюбленных XIX веком. Ум блещет здесь в очаровательных и глубоких, но всегда кратких речах; а иногда только в оттенках голоса или едва приметных гениальных жестах. В этой счастливой гостиной мне привелось ознакомиться еще ближе с той силой, в которой я не сомневался и раньше, -- с силой односложных слов. Не раз доводилось мне слышать, как их произносили или роняли здесь с искусством, далеко оставлявшим за собою талант мадемуазель Марсе; царица междометий на сцене, она тотчас же была бы лишена трона в Сен-Жерменском предместье; ибо женщины этого предместья слишком grandes dames {Гранд-дамы (фр.) -- о женщинах с изысканными, аристократическими манерами.} для того, чтобы подчеркивать тонкость своих острот на манер актрисы, играющей Мариво.