Записки пуфмейстера
Въ одномъ изъ французскихъ журналовъ печатаются извлеченія изъ записокъ знаменитаго американскаго шарлатана Барнума. Первая статья начинается такъ:
Знаменитый Барнумъ не былъ бы знаменитымъ Барнумомъ, великимъ пуфмейстеромъ, вожакомъ всего, что въ послѣднее время возбуждало восторги Стараго и Новаго Свѣта, еслибъ, издавая въ свѣтъ свои признанія (Confessions), онъ самъ себѣ не воздалъ должной хвалы. Онъ открыто провозглашаетъ себя истиннымъ поэтомъ англо-американской цивилизаціи, поэтомъ изъ всѣхъ поэтовъ, наисовершеннѣйшимъ образомъ умѣвшимъ исправлять наклонности своихъ соотечественниковъ (разумѣя здѣсь спекулаторовъ и людей практическихъ), утончая ихъ наслажденія, возбуждая въ нихъ искусно-составленными объявленіями и афишами пламенное любопытство и восторженную любовь къ прекрасному. Какъ человѣкъ положительный и дѣльный (говоритъ, онъ) я, конечно, имѣлъ главнѣйшею цѣлью наполненіе собственнаго кармана, въ чемъ успѣлъ превыше моихъ пламеннѣйшихъ надеждъ и доволенъ собою; но, кромѣ этого, мнѣ хочется убѣдить читателей, что я былъ такой патріотъ-благотворитель, какихъ мало въ исторіи филантроповъ ex professio.
Общественныя благотворенія Барнума: публичная выставка необыкновенной негритянки-кормилицы Вашингтона, путешествіе генерала Тома Пуса, концерты Женни-Линдъ -- шведскаго соловья, состязаніе двухъ жонглеровъ -- Виваллы и Робертся, руноносная лошадь, сирена, рѣдкости нью-йоркскаго музеума и пр.
Въ напечатанныхъ до-сихъ-поръ двухъ статьяхъ заключаются сказанія о происхожденіи Барнума и началѣ его поприща, о кормилицѣ Вашингтона, двухъ жонглерахъ, сиренѣ и путешествіяхъ Тома Пуса. Жизнь свою Барнумъ самъ характеризуетъ въ предисловіи къ запискамъ слѣдующими словами: Кто прочтетъ эту книгу, тотъ увидитъ, что мое поприще было крайне-разнообразно: я былъ прислужникомъ на фермѣ и купцомъ, прикащикомъ и директоромъ театра, кочующимъ вожакомъ и президентомъ банка. Я живалъ и въ тюрмѣ и въ палатахъ испыталъ и нищету и богатство; объѣхалъ Старый и Новый Свѣтъ; подвергался великимъ опасностямъ; встрѣчалъ всѣ возможные роды людей и характеровъ. Разумѣется, неизбѣжны были при этомъ кое-какіе горькіе опыты; но вообще жизнь моя была веселая жизнь .