О Книге красноцветова, Библейская История в пользу детей

Въ сороковыхъ годахъ настоящаго столѣтія въ русской духовной литературѣ господствовали два направленіе: строго догматическое и литературно-ораторское. Первое преслѣдовало катихихизическую точность и вѣроисповѣдную опредѣленность; не только въ мысли, но и въ словѣ оно было крайне осторожно и строго держалось условной догматической терминологіи; другое направленіе, -- литературно-ораторское, разработывало другую задачу и выражалось въ другихъ формахъ; имѣя въ виду не столько богословскія истины сами въ себѣ, въ ихъ отвлеченномъ значеніи, сколько живое отношеніе ихъ къ жизни и сознанію, это направленіе выступало изъ догматическихъ опредѣленій, ставило и рѣшало вопросы не рѣшенные въ катихизисѣ и излагало библейскую и церковную исторію не только какъ свидѣтельство догматики, но стремилось возсоздать историческую жизнь въ ея естественномъ теченіи, съ ея географическими и этнографическими особенностями и нравственными, человѣческими ея чертами. То и другое направленіе естественно не оставались равнодушными другъ къ другу; первое казалось послѣднему формальнымъ и мертвящимъ, и это представлялось первому пагубнымъ и не православнымъ. Представителемъ катихизаторовъ и строгихъ православныхъ догматиковъ былъ высокопреосвященный Филаретъ митрополитъ Московскій; представителемъ литературно-ораторскаго направленія въ богословской области слѣдуетъ считать высокопреосвященнаго Иннокентія, архіепископа Херсонскаго. Послѣдній, съ точки зрѣнія церковно-исторической, проповѣдуетъ что чудеса въ церкви прекратились, потому что христіанскій міръ настолько развился и усовершился что въ чудесахъ теперь не нуждается; первый же, напротивъ, съ точки зрѣнія догматической, вопреки ему, учитъ, что чудеса въ церкви никогда не прекращались, что они продолжаются и всегда будутъ продолжаться.
Само собою разумѣется, что за этими представителями стояло много лицъ, которыя почитали ихъ и взаимно раздѣляли ихъ убѣжденія; на сторонѣ строгаго катихизическаго догматизма стояли между прочимъ Серафимъ, митрополитъ С.-Петербургскій и много вліявшій на него викарій его Венедиктъ, епископъ Ревельскій. Къ направленію, литературно-ораторскому примыкали извѣстный протоіерей Павскій и авторъ той Библейской исторіи, переписка о которой здѣсь приводится.