Потянуло

Вслед за дачниками стал сниматься с мест бродячий рабочий люд.
Первым из Ознобишина уехал маляр Николай. Перед отъездом он заходил по нескольку раз на день в мелочную лавочку Анисимова, где торговала краснощекая, обильная телом племянница хозяина, Ольга Митревна, и грустно говорил, что в этом году его непременно забреют.
-- Лобовой выходишь ты! -- шутила над ним Ольга Митревна. -- Гриву твою снимут, и будешь ты казенный человек.
-- Невзначай лобовой... Мать летось умерла. Незадача мне во всем.
Николай поднимал выразительные, мечтательные глаза на улыбавшуюся девицу и накупал себе карамели и орехов.
-- А ты замуж, Ольга?
-- Как дяденька прикажут. Мне и так хорошо.
-- Ну, до свиданьица!
-- До свиданьица!
У себя на дворе Николай подзывал оставленного дачниками понурого, исхудалого сеттера Арапку , ласково трепал его за ушами и в разговоре с мясником-разносчиком Анкудимом Охапочкиным удивлялся, что ознобишинские чухны-арендаторы собираются в Америку.
-- И чего им там?
-- Одноверцы ихние сманивают. Пишут, будто жизнь без утеснения, почва мягкая и все прочее... -- медленно тянул Охапочкин. -- Так-то, малец... Понимаешь?