Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя

Что бъ ни провозглашали намѣренные, или просто-близорукіе унижатели Гоголя, важное значеніе этого писателя въ нашей литературѣ и въ нашей жизни не подлежитъ никакому сомнѣнію. Если собрать все, что написано о Гоголѣ, то наберется по-крайней-мѣрѣ столько же печатныхъ книжекъ, сколько онъ самъ оставилъ, если еще не больше. На объ одномъ писателѣ не было у насъ такъ много и такъ долго писано и говорено, и притомъ мнѣнія говорившихъ и писавшихъ ни о комъ не расходились между собою до такого дикаго противорѣчія, до какого доходили мнѣнія о Гоголѣ; но, несмотря на всѣ эти долговременные и жаркіе толки, до-сихъ-поръ еще мнѣніе о Гоголѣ не установилось какъ слѣдуетъ; до-сихъ-поръ еще есть люди, которые видятъ въ немъ рѣшительно Гомера нашей жизни, свободнаго отъ всякихъ ошибокъ въ ея изображеніи, тогда-какъ другіе не хотятъ признавать въ немъ даже способности понимать жизнь порядочнымъ образомъ. Одни приписывали и но перестаютъ приписывать его сочиненіямъ громадное значеніе въ нашей литературѣ, предъ которымъ блѣднѣетъ значеніе всѣхъ другихъ нашихъ писателей, тогда-какъ другіе отнимаютъ у него всякое значеніе въ литературѣ. Есть и такіе, которые печатно утверждаютъ, что Гоголь не больше, какъ авторъ нѣсколькихъ забавныхъ повѣстей , тогда-какъ другіе доказываютъ, что эти повѣсти имѣли серьёзное вліяніе на современное общество, что имъ цѣлое поколѣніе обязано своимъ воспитаніемъ. Конечно, въ пишущей и по этому самому уже болѣе или менѣе образованной братіи раздается больше голосовъ въ пользу, нежели противъ Гоголя; однакожь есть между ними упрямые порицатели этого писателя, которые пользуются всякимъ удобнымъ и даже неудобнымъ случаемъ кричать противъ него, какъ лягушки, съ наступленіемъ темноты квакающія, Богъ-знаетъ зачѣмъ, въ своемъ болотѣ.
Конечно, истинная оцѣнка Гоголя, какъ писателя, давно бы уже взяла свое и заставила бы замолчать этихъ дѣтей въ сѣдинахъ , которыя выходятъ изъ себя только оттого, что имъ не оказываютъ подобающаго (но ихъ мнѣнію) уваженія; но къ этимъ толкамъ, собственно-литературпымъ, присоединилось одно обстоятельство, совсѣмъ-нелитературное, которое и внесло запутанность въ вопросъ о значеніи Гоголя. Въ 18І7 году Гоголь имѣлъ неосторожность печатію объявить, что онъ считаетъ всѣ свои произведенія, до-тѣхъ-поръ напечатанныя, безполезными , и что онъ но той же притонѣ сжегъ въ рукописи второй томъ .Мертвыхъ душъ , уже совершенно-приготовленный къ печати. Это и еще нѣкоторыя другія признанія, помѣщенныя въ той же несчастной книгѣ 1847 года (говоримъ объ Избранныхъ мѣстахъ изъ переписки съ друзьями ), показались странными даже знавшимъ Гоголя лично; а въ тѣхъ, кто, на основаніи его сочиненій, чтилъ въ немъ одного изъ передовыхъ людей современнаго поколѣнія, возбудили даже негодованіе и оттолкнули отъ писателя, бывшаго до-тѣхъ-поръ ихъ идоломъ. Такимъ-образомъ и прежніе поклонники Гоголя стали какъ бы на сторонѣ его противниковъ.