Байрон

(Rudolf Gottschall: Porträts und Studien . Erster Band: Literarische Charakterköpfe ).
Имѣлъ ли Байронъ лишь временное значеніе, оказалъ ли онъ широкое вліяніе лишь какъ представитель болѣзненной переходной эпохи, или же его геній отличается тою врожденною силой, которая несетъ въ себѣ залогъ дальнѣйшихъ результатовъ не только для нашего, уже существенно измѣнившагося вѣка, но и для будущаго времени? Что преобладаетъ въ сочиненіяхъ Байрона -- неизмѣнный или преходящій элементъ?
Эти вопросы являются далеко не лишними, тѣмъ болѣе, что наша такъ называемая научная критика склонна, повидимому, рѣшать ихъ не въ пользу поэта. Историкъ XIX столѣтія, Гервинусъ, набросалъ въ восьмомъ томѣ, своего сочиненія характеристику лорда Байрона, которая хотя и ярко освѣщаетъ связь поэта съ его эпохой, въ особенности съ ея политическими движеніями, но никакъ не оцѣниваетъ справедливо значеніе его генія. Придирчивый историкъ литературы, обнаружившій и въ своихъ сужденіяхъ о нѣмецкихъ великихъ поэтахъ столько брюзжащей мелочности, заходить такъ далеко, что называетъ поэтическіе разсказы Байрона сплошнымъ безвкусіемъ съ эстетической точки зрѣнія, полною неестественностью съ точки зрѣнія психологической и полагаетъ, что поэтическій хаосъ составляетъ ихъ сущность. Самого поэта онъ укоряетъ въ недостаточности умственнаго развитія, въ расплывчатости и шаткости скептическаго разрушительнаго анализа, въ поэтическомъ самоуслажденіи горемъ и страданіемъ, школу же его -- въ отсутствіи совѣсти, въ самомъ пессимистическомъ искаженіи міра, въ самомъ неудержимомъ распутствѣ, выражавшемся въ умственныхъ и чувственныхъ оргіяхъ. Гервинусъ открещивается отъ сатанинской школы и называетъ Байрона крайне несовершеннымъ экземпляромъ человѣчества, чудакомъ, не представляющимъ въ какихъ бы то ни было жизненныхъ условіяхъ ничего устойчиваго и умѣвшимъ соединять, какъ въ нравственномъ, такъ и въ политическомъ отношеніи, лишь отрицательныя, оппозиціонныя силы безъ опредѣленныхъ точекъ исхода и цѣлей. Вслѣдствіе этого, Байронъ будто бы имѣлъ лишь эфемерное значеніе; онъ былъ только метеоромъ, который, сверкнувъ на мигъ среди своего дикаго полета, разрывается въ воздухѣ и, ослѣпляя современниковъ, не оставляетъ никакихъ слѣдовъ своего теченія.,