Буря, кораблекрушение

(Изъ книги: Путешествіе Лорда Бейрона въ Корсику и Сардинію, въ 1821 на яхтѣ Мазепѣ).
Садящееся солнце имѣло грозный видъ, и вѣтеръ, отходя болѣе и болѣе въ весту, безпрестанно увлекалъ яхту къ берегу. Положеніе наше становилось ужаснымъ.
Капитанъ велѣлъ спустишь стеньги на палубу. Молніи, повременно браздящія облака, показывали намъ небо огромною массою свѣта -- вдругъ исчезающею въ глубочайшемъ мракѣ. Громъ, раскатываясь надъ головами, казалось грозилъ ежеминутно раздробишь наше утлое судно, и погрузить его въ холмящіеся валы, которые гнали насъ съ невѣроятною силою. Лордъ Бейронъ, Капитанъ Ф., Докторъ Пето и Шеллей, остались вверху съ самаго начала. Остатокъ общества рѣшился запереться въ каютъ-компаніи. Но когда въ яхту поддало такъ сильно, что вода проникла повсюду -- всѣ кинулись къ помпамъ, и самъ Лордъ Бейронъ хотѣлъ участвовать въ этой трудной работѣ. Чтобы облегчить судно, сбросали въ море всю артиллерію, и отрубили грунтовъ шлюбки, которая въ одно мгновеніе унесена была волнами. Лошадь, двѣ коровы и козы наши имѣли ту же участь. Двѣ другія лошади спаслись тѣмъ, что стояли въ трюмѣ. Не много спустя, сбросили два главные якоря, и облегченная яхта пошла легче, что и подало намъ кои-какую надежду. Матросамъ, для ободренія, роздали по чаркѣ водки. Вдругъ примѣшали мы сквозь облаковъ свѣтъ, мелькнувшій, вѣроятно, изъ хижины какого нибудь горнаго жителя. Гроза придала ему какой-то кровавый цвѣтъ. Италіянскіе матросы расказывали намъ со всею живостію ихъ воображенія, что это маякъ Св. Петра, предвѣщающій смертный часъ нашъ. И правду сказать, никто изъ насъ не расположенъ былъ принять этотъ свѣтъ за счастливое презднаменованіе, особенно когда Капитанъ Бенсонъ увѣрилъ насъ, что на этомъ берегу не должно быть намного маяка, и что мы вѣрно очень близко къ берегу, когда могли такъ явственно различить этотъ свѣтъ. Въ самомъ дѣлѣ вскорѣ увидѣли мы высокія горы, и дорого бы дали, чтобъ находиться на ихъ вершинѣ.
Капитанъ, который съ безпокойствомъ замѣчалъ возрастаніе бури, сказалъ намъ такъ, чтобъ матросы не могли его слышать: Буруны близки, и я не думаю, чтобъ мы могли избѣжать ахъ/ Такъ что жъ? вскричалъ тогда Лордъ Бейронъ: мы всѣ родимся для того, чтобъ умереть. Я покину жизнь съ сожалѣніемъ -- по крайней мѣрѣ безъ страха. Докторъ Пето взялъ чешки, и простершись въ самомъ умилительномъ положеніи, цѣловалъ съ благоговѣніемъ Распятіе. Шеллей, который доселѣ хвастался своимъ нечестіемъ, и котораго веселости, казалось, не могла помѣшать никакая опасность, вдругъ потерялъ свою отважность, и мысль о близкой и неизбѣжной смерти заставила его плакать, какъ ребенка. Всѣ священныя имена, которыя прежде произносилъ имъ для кощунства, теперь повторялъ онъ съ видомъ умилительнаго благоговѣнія, и просилъ защиты у того Существа, котораго бытіе за минуту готовъ былъ оспоривать. Совѣсть, говоритъ Поэтъ, дѣлаетъ всѣхъ трусами. Впрочемъ окружающія насъ опасности заставили бы содрогнуться самыхъ безстрашныхъ людей.