Маргарита Коньи, любовница лорда Байрона

Изъ Memoirs of Lord Byron, publiched by Thomas Moor.
Ты желаешь знать исторію Маргариты Коньи (Cogni) -- пишетъ Лордъ Байронъ въ письмѣ къ одному изъ своихъ пріятелей -- я разкажу ее, хотя она, можетъ быть, довольно длинна.
Лице Маргариты представляетъ прекрасный отпечатокъ физіономіи древнихъ Венеціанъ. Хотя талія ея немного высока, однакожъ тѣмъ не менѣе прекрасна и въ совершенной Гармоніи съ ея національнымъ костюмомъ.
Въ одинъ лѣтній вечеръ, въ 1817 году, я и Г , прогуливаясь вмѣстѣ по берегу Бренты, замѣтили въ толпѣ простаго народа двухъ дѣвушекъ, прелестнѣе коихъ мы, можетъ быть, въ жизнь нашу не видывали. Около того времени, страну сію постигло великое бѣдствіе, при чемъ я оказалъ нѣкоторыя пособія. Въ Венеціи можно небольшими пожертвованіями приобрѣсти славу великодушнаго человѣка: и мою щедрость вѣроятно превозносили потому, что я Англичанинъ. Я не знаю, замѣтили ли сіи дѣвушки, что мы смотрѣли на нихъ, только одна изъ нихъ закричала мнѣ по Венеціянски: Для чего вы, помогая другимъ, не подумаете объ насъ? Я обратился къ ней и сказалъ: Cara, tu sei troppo bella e giovane per aver bisogna dell' soccorso mio. -- Еслибъ вы видѣли домъ мой и мой хлѣбъ, то не сказали бы этого, возразила она. Все это было шутя, и я, послѣ этого разговора, нѣсколько дней не видалъ ее.
Спустя нѣсколько вечеровъ послѣ того, мы снова встрѣтили этихъ двухъ дѣвушекъ, которыя обратились къ намъ гораздо серьознѣе, подтверждая истину прежнихъ словъ своихъ. Онѣ были двоюродныя сестры между собою; Маргарита была за мужемъ, а другая нѣтъ. Все еще сомнѣваясь въ справедливости словъ ихъ, я далъ совершенно другой оборотъ Дѣлу и назначилъ имъ свиданіе на завтрашній вечеръ.
Однимъ словомъ, въ короткое время мы уладили дѣла наши, и долго она одна сохраняла надо мною власть, которая часто была у ней оспориваема, но никогда не была похищена.
Могущество ея надо мною происходило болѣе отъ причинъ физическихъ: темные волосы, высокій ростъ, Венеціанская голова, прекрасные черные глаза и -- двадцать два года!.. Притомъ же она была Венеціанка во всемъ смыслѣ этого слова: языкъ, мысли, обращеніе -- все. Будучи въ высшей степени простодушна и весела, она не умѣла ни писать, ни читать и слѣдственно не могла докучать мнѣ своими письмами; и только два раза, когда я, по болѣзни моей, не могъ видѣться съ нею, она наняла публичнаго писца за 12 копѣекъ написать ко мнѣ посланіе. Съ другой стороны она была немного дика и самовластна (prepotente). Привыкши сама себѣ пролагать дорогу, когда ей было нужно, она не различала ни времени, ни мѣста, ни лицъ и, встрѣтивъ на пути какую нибудь женщину, сбивала ее съ ногъ кулачными ударами.