Небо и земля

Небо и земля тѣсно связаны съ Каиномъ . Всемірный потопъ, служащій лейтмотивомъ мистеріи Байрона, является естественнымъ слѣдствіемъ преступленія Каина и грѣховности его потомства. Однако потопъ врядъ-ли можетъ служить основною темою драматическаго произведенія. Борьба съ всепоглощающей стихіею немыслима; здѣсь нѣтъ мѣста для проявленія героизма, нравственной силы или, наоборотъ, глубокой преступности характера. Зритель, выйдя изъ театра, въ которомъ на сценѣ всѣ дѣйствующія лица тонутъ, врядъ-ли вынесетъ мотивъ для размышленія и никакого катарсиса страстей произойти не можетъ. Потопъ есть тема живописи, эпики или лирики, но не драмы. Поэтому Байронъ въ свою мистерію, начинающуюся ожиданіемъ потопа и заканчивающуюся реальнымъ осуществленіемъ его, ввелъ романъ -- любовь двухъ дѣвицъ изъ племени Каина къ двумъ ангеламъ неизвѣстнаго происхожденія. Въ двухъ дѣвицъ влюблены два сына Ноя, но само собою разумѣется, что они не могутъ конкуррировать на полѣ Эрота съ ангелами, посему нечего удивляться тому, что Ана и Аголибама предпочитаютъ Ираду и Іафету ангеловъ Саміаза и Азазіила. Неудовлетворенный любовный экстазъ даетъ поводъ Іафету къ произнесенію нѣсколькихъ лирическихъ монологовъ, въ которыхъ больная душа автора находитъ яркое выраженіе.
II.
Байрона упрекали, не безъ основанія въ томъ, что у него нѣтъ таланта драматическаго; его геній чисто лирическій, по этому характеристики лицъ у него нѣтъ, а во всѣхъ дѣйствующихъ лицахъ всегда можно узнать самого автора. Этотъ упрекъ въ значительной мѣрѣ справедливъ, хотя въ драмѣ Небо и земля замѣчается нѣкоторая противоположность характеровъ, особенно женскихъ персонажей. Аголибама -- страстная женщина, умная реалистка (типъ страстной черноокой южанки), привязанная къ міру конечнаго бытія и желающая извлечь изъ него наивозможно большую пользу и удовольствіе для себя; страсть порабощаетъ ея умъ. Ана напротивъ (типъ голубоокой сѣверянки) идеалистка, нерѣшительная, рефлектирующая и испытывающая угрызенія совѣсти. Она любитъ своего ангела, но ей жаль и Іафета, съ которымъ она, по всей вѣроятности, была бы счастлива въ бракѣ, если бы не замѣшался ангелъ. Та же противоположность замѣчается и въ характеристикѣ мрачнаго Ирада и нѣжнаго, неэнергичнаго Іафета, Ирадъ и Аголибама, если бы имъ суждено было вмѣстѣ погибнуть во время потопа, навѣрное не стали бы понапрасну терять силъ и прямо пошли бы ко дну, въ то время какъ Ана и Іафетъ непремѣнно произнесли бы нѣсколько чувствительныхъ монологовъ и дуэтовъ, прежде чѣмъ нырнуть въ разъяренную пучину. Но четыремъ дѣйствующимъ лицамъ мистеріи Байрона не суждено погибнуть; обѣ дѣвицы улетаютъ съ ангелами на небо, и дальнѣйшая судьба ихъ неизвѣстна; оба огорченные юноши прячутся въ ковчегъ, крѣпко сколоченный по всѣмъ правиламъ ветхозавѣхнаго кораблестроительнаго искусства. Старому Ною вовремя удалось извлечь своего сына Іафета изъ пещеры, ведущей къ центру земли и находящейся на горѣ Араратъ; въ этой пещерѣ обитаютъ злые духи, ненавидящіе человѣческій родъ, гибель котораго ихъ радуетъ. Ирадъ и Аголибама испытываютъ нѣкоторое презрѣніе къ слабовольнымъ Анѣ и Іафету; отчасти и въ самомъ авторѣ видно то же отношеніе къ этимъ двумъ персонажамъ. Кого зритель и читатель драмы можетъ пожалѣть, кому онъ можетъ сочувствовать? Развѣ только матери, которая тщетно, хотя и вполнѣ резонно умоляетъ Іафета спасти ея ребенка, и хору смертныхъ, который погибаетъ, въ то время какъ Іафетъ сидитъ, сложа руки, въ ковчегѣ, куда онъ подобралъ, неизвѣстно для какой цѣли, по два экземпляра разныхъ гадовъ.