Вальс

Впервые перевелъ на рус. яз. Н. Холодковскій
Qualis in Earotae ripis aot per juga Cynthi Exercet Diana choros.
Vergilins, Aeneis, 1, 502.
Сэръ!
Я -- помѣщикъ изъ средней Англіи. Я могъ бы засѣдать въ парламентѣ, какъ представитель нашего округа, такъ какъ получилъ на общихъ выборахъ въ 1812 г. столько же голосовъ, какъ генералъ Т. {Именно Б.} Но я всегда стремился къ тихому семейному счастью; и вотъ, 15 лѣтъ тому назадъ, посѣтивъ Лондонъ, я женился на дѣвицѣ среднихъ лѣтъ изъ хорошаго семейства. Мы счастливо жили въ Горнэмъ-Голлѣ до послѣдняго сезона, когда жена моя и я были приглашены графинею Вальсъ-Вертись (дальняя родственница моей супруги) провести зиму въ городѣ. Такъ какъ я не видѣлъ въ этомъ ничего дурного и такъ какъ наши дочери достигли такого возраста, что онѣ, какъ говорится, на выданьи; такъ какъ кромѣ того, я имѣю въ городѣ давнишнее судебное дѣло по нашему фамильному имѣнію, то мы и пріѣхали къ нашей старинной коляскѣ (къ слову сказать, черезъ недѣлю жена моя стала такъ стыдиться этого экипажа, что пришлось купить подержанный кабріолетъ; жена говоритъ, что я могу сидѣть на козлахъ, если желаю править, но никогда не долженъ садиться рядомъ съ нею, такъ какъ это мѣсто предназначено для господина Августа Цыпочкина, ея постояннаго кавалера, который сопровождаетъ ее въ оперу). Будучи много наслышанъ объ искусствѣ мистриссъ Горнэмъ въ танцахъ (она особенно отличалась въ святочныхъ минуэтахъ въ концѣ прошлаго столѣтія), я нарядился и прибылъ на балъ къ графинѣ, ожидая увидѣть контрдансы, и въ крайнемъ случаѣ, котильоны, риль и другіе извѣстные старые танцы подъ новую музыку. Но представьте себѣ мое изумленіе, когда я увидѣлъ, что моя бѣдная, милая мистриссъ Горнэмъ на половину обняла какого-то гусара огромнаго роста, господина, котораго я до тѣхъ поръ ни разу не выдалъ; а онъ -- я говорю правду -- обхватилъ ее почти вокругъ всей таліи, -- и давай вертѣть, вертѣть, вертѣть, причемъ они раскачивались подъ звуки какого-то чертовскаго мотива, напоминающаго одну изъ нашихъ деревенскихъ пѣсенекъ, но болѣе affettuoso , такъ что у меня сдѣлалось головокруженіе и я только удивлялся, какъ это и у нихъ голова не закружится. Затѣмъ они пріостановились и я думалъ, что они сядутъ или упадутъ, -- но нѣтъ; мистриссъ Горнэмъ положила руку на его плечо, quam familiariter (какъ говорилъ Теренцій, когда я былъ въ училищѣ {Я совсѣмъ позабылъ латынь (если можно забыть то, чего никогда не помнилъ). Эпиграфъ къ своему гимну я заимствовалъ у одного католическаго священника за бумажку въ три шиллинга, послѣ того, какъ я долго упрашивалъ его уступить мнѣ эти строчки за полшиллинга. Я неохотно отдалъ деньги паписту, хорошо помня Персеваля и его Долой папства и очень сожалѣя о паденія папы, такъ какъ мы уже не можемъ сжечь его.}, -- и они около минуты гуляли, а затѣмъ опять начали вертѣться, какъ два майскіе жука на одной булавкѣ. Я спросилъ, что все это значитъ, и дѣвочка, не старше нашей Вильгельмины (я нигдѣ не встрѣчалъ этого имени, кромѣ Векфильдскаго священника , но жена увѣряетъ, что мать назвала ее по имени принцессы Шваппенбахъ), отвѣтила мнѣ съ громкимъ смѣхомъ: Боже мой, не ужели вы не видите, что они вальсируютъ? (или вальсуютъ, -- я забылъ, какъ она сказала); затѣмъ она, ея мать и сестры отошли и разсказывали это окружающимъ до самаго ужина. Теперь я знаю, что это такое, и полюбилъ вальсъ болѣе всего на свѣтѣ, какъ и мистриссъ Горнэмъ (хотя я, практикуясь какъ-то утромъ, четыре раза уронилъ служанку моей жены и сломалъ себѣ ногу). Въ самомъ дѣлѣ, вальсъ мнѣ такъ понравился, что, имѣя даръ писать стихи и испытавъ свои силы въ нѣсколькихъ избранныхъ балладахъ и въ пѣсняхъ въ честь нашихъ побѣдъ (въ послѣднемъ отношеніи я, впрочемъ, имѣлъ мало практики), -- я засѣлъ за писанье и, съ помощью эсквайра Вильяма Фицъ-Джеральда и нѣсколькихъ указаній доктора Бесби (я очень люблю слушать его декламацію и ужасно одобряю тотъ способъ, который онъ примѣнилъ для чтенія рѣчи своего отца въ Дрюри-Лэнскомъ театрѣ съ огромнымъ успѣхомъ) -- я сочинилъ нижеслѣдующій гимнъ, чтобы довести мои чувства до свѣдѣнія публики, которую я, впрочемъ, отъ души презираю, равно какъ и всѣхъ критиковъ.