По поводу счастья

Если намъ случается иногда за чашкой чая или въ длинные зимніе вечера бесѣдовать съ тѣми почтенными, пожилыми родственницами, которыя, проживъ свою жизнь спокойно, вдали отъ житейскихъ бурь и житейской грязи, любятъ давать совѣты неопытной молодежи и излагать ей свою житейскую философію, то вы услышите отъ нихъ, что человѣкъ будетъ счастливъ, и очень счастливъ, если судьба дастъ ему умъ, крѣпкую волю и нѣкоторую привлекательность наружности, не прибавивъ, конечно, ко всему этому ни бурныхъ увлеченій, ни разрушительныхъ страстей. Тоже самое услышите вы и отъ немного сентиментальной, но очень любящей васъ дѣвушки, которая, держа въ своихъ трепещущихъ отъ волненія ручкахъ вашу руку, говоритъ съ блестящими глазками о томъ, что она (разумѣется тоже объ руку съ вами) побѣдитъ всѣ препятствія, имѣющія встрѣтиться въ ея жизни, и рано или поздно достигнетъ своего,-- достигнетъ такой блаженной жизни, какую трудно и во снѣ увидѣть. Все это она увѣрена совершить единственно съ помощью вашей общей энергіи и вашего общаго ума, удесятеренныхъ любовью... Если вы, читатель, еще очень юны, такъ юны, что вся ваша жизнь лежитъ еще впереди, далеко впереди, то вы, прочтя эти строки вашего покорнѣйшаго слуги, можетъ быть, нахмурите брови, стукнете по столу кулакомъ и пробормочете: клянусь Богомъ, это правда! Что онъ (то есть я) находитъ тутъ смѣшного ? Если же вы уже помяты жизнью, если въ вашей памяти хранится не мало прожитыхъ голодныхъ или холодныхъ дней, неудавшихся плановъ и посбившихся надеждъ, то вы, по всей вѣроятности, не безъ нѣкоторой желчи подумаете, что свѣтлый умъ и твердая воля совершенно въ загонѣ въ наши мелкія, прозаическія времена, и что дали бы современному человѣку всего только тысячь пятьсотъ звонкою или не звонкою монетою, то онъ, безъ малѣйшаго колебанія, согласился бы отдѣлаться отъ половины своего ума, отъ половины своей воли, и отъ всякаго изящества своей физіономіи. Вы думаете, что въ наше время счастье дастся только богатству, одному всемогущему богатству, которое купятъ все, что ему нужно: купитъ дружбу, любовь, уваженіе общества, купитъ поэтовъ и публицистовъ, которые будутъ воспѣвать его, купитъ счастье. Здѣсь, конечно, можно бы замѣтить, что это покупное счастье,-- какъ и покупная любовь, дружба, покупные поэты,-- нѣсколько недоброкачественны и во всякомъ случаѣ худшаго качества, чѣмъ счастье непокупное,-- но это не къ дѣлу... И такъ вся сила въ богатствѣ. Но богатство, какъ извѣстно, есть вещь очень неопредѣленная. Если у васъ есть хоть что нибудь, хотя бы, напримѣръ, одно приличное верхнее платье (положимъ даже, что рубашки у васъ совсѣмъ нѣтъ) и какая нибудь сотня, другая годоваго дохода, то вы совершенно ясно поймете мои слова объ условности и неопредѣленности того, что мы называемъ богатствомъ. Сами вы, въ вашемъ предполагаемомъ положеніи, считаете себя обиженнымъ человѣкомъ, потому что вашъ ближній, у котораго вы служите, смотритъ на васъ, какъ на приличное, но все-таки рабочее животное, очень нерѣдко говоритъ вамъ ты и повертывается къ вамъ спиною въ то самое время, какъ вы кланяетесь ему очень и очень низко; вы находите себя несчастнѣйшимъ изъ смертныхъ, потому что, въ то время, какъ другіе ѣдутъ въ коляскахъ, вы идете пѣшкомъ, въ то время, какъ другіе ѣдутъ въ оперу, вы неожиданно открываете, что у васъ на самомъ видномъ мѣстѣ лопнулъ сапогъ и вамъ даже не на что починить его. Да, сравнительно съ тѣмъ ближнимъ, у котораго вы служите изъ-за его жалкаго жалованьи, вы -- бѣдный, ничтожный, несчастный человѣкъ, рабочее животное въ приличномъ видѣ; но ежели вамъ придетъ охота попристальнѣе взглянуть вокругъ себя, то, я даю мое слово, вы увидите, что и вашъ патронъ, котораго вы считаете счастливымъ, богатымъ, сильнымъ, въ глазахъ многихъ другихъ ничто иное, какъ бѣднякъ,-- вы увидите, что и ему иногда говорятъ ты, что и къ нему, во время его низкаго поклона, поворачиваются спиной, что и его сердце грызетъ зависть и сознаніе своего ничтожества. Но кромѣ того, вы увидите, (странное зрѣлище!) что и на васъ, неимѣющаго даже рубашки подъ своимъ приличнымъ платьемъ, многія тысячи вашихъ ближнихъ смотрятъ, какъ на богача, сильнаго человѣка, низко вамъ кланяются и послушно опускаютъ голову, когда вы, на ихъ смиренныя рѣчи, обращенныя къ вамъ, холодно отвѣтите: отвяжись, братецъ и пройдете мимо...