Обещание

(перевод Е. Бекетовой)
Маргарита плакала, закрыв лицо руками, плакала безмолвно; слезы тихо катились меж пальцев по ее щекам и падали на землю, над которой она низко склонилась.
Рядом с Маргаритой стоял Педро; по временам он поднимал на нее глаза, но при виде слез снова опускал их и, так же как она, хранил глубокое молчание.
И все молчало вокруг, как бы из уважения к ее скорби. Вечерние звуки стихали, ветер спал, и тени начинали окутывать густые деревья.
Так прошло несколько минут. Между тем угас последний луч солнца, тонущего за горизонтом; луна стала смутно обрисовываться на фиолетовом фоне сумеречного неба, и одна за другой появлялись самые крупные звезды.
Наконец Педро прервал тяжкое молчание и воскликнул глухим, дрожащим голосом, обращаясь как бы к самому себе:
-- Это невозможно, невозможно!
Потом он приблизился к неутешной девушке, взял ее за руку и промолвил нежно и ласково:
-- Маргарита, любовь для тебя все, и ты ничего не видишь за ее пределами. Однако, кроме нашей любви, существует еще и нечто другое, столь же важное, -- мой долг. Наш сеньор, граф де Гомара, завтра выступает из замка, чтобы присоединить свое войско к войскам короля Фернандо, который идет выручать Севилью из рук неверных. Я должен сопровождать графа. Я темный сирота, у меня нет ни имени, ни родных; ему я обязан всем. Я служил ему в мирные времена, спал под его кровлей, грелся у его очага, ел его хлеб. Если я покину графа сегодня, завтра его люди заметят мое отсутствие и, выступая тесной толпой из ворот замка, с удивлением спросят: Где же любимый оруженосец графа де Гомара? И сеньор мой ответит смущенным молчанием, а его пажи и шуты насмешливо скажут: Графский оруженосец -- воин только с виду, парадный боец!
Тут Маргарита взглянула на своего возлюбленного глазами полными слез; губы ее зашевелились, как будто хотели что-то сказать, но рыдания заглушили голос.
Педро продолжал еще нежнее и убедительнее:
-- Ради бога, не плачь, Маргарита, не плачь, твои слезы приводят меня в отчаяние. Я покидаю тебя, но ведь я возвращусь, когда прославлю свое имя... Господь поможет нам в нашем святом деле. Мы отвоюем Севилью, и король наградит нас землями на берегах Гуадалкивира. Тогда я вернусь за тобою, и мы поселимся вместе в этом арабском раю, где, как говорят, даже небо лазурнее и чище, чем в Кастилии. Я возвращусь -- клянусь тебе; возвращусь, чтобы сдержать слово, которое торжественно дал в тот день, когда надел тебе на палец колечко -- ведь это залог моего обещания.