Грамматика языка русского. Часть I. Познание слов. Сочинение Калайдовича

-- Слышали вы новость: говорят, Грамматика Калайдовича поступила в печать и скоро выйдет в свет? -- В самом деле? -- Право! -- Знаете ли вы новость: ведь Грамматика Калайдовича уже вышла! -- Нет? -- Я сейчас видел ее своими глазами.-- Ну что же, какова? -- Да еще не знаю, я только мельком заглянул кой-куда.-- Надобно думать, что очень хороша: от Калайдовича больше чем от кого-нибудь другого можно ожидать дельной Грамматики ; кому не известны его глубокие и обширные познания по этой части?-- Да, правда ваша, надо поскорее прочесть: ведь это любопытно.
Вот что или почти вот что еще недавно слышно было в Москве со всех сторон. Судя по таким возгласам, можно подумать, что в нашей ученой литературе воспоследовало событие, долженствующее отметить собою новую эру новой. В добрый час молвить, в худой помолчать -- дай бог не разочароваться. Но отчего же с таким нетерпением все ожидали, все надеялись от него? Вот вопрос, которого решение было бы очень любопытно. Или в самом деле это давно обещанное сочинение г. Калайдовича должно рассечь все Гордиевы узлы нашей мудреной грамматики, должно решить все темные вопросы нашего упрямого и еще не установившегося языка, должно, наконец, рассеять все недоумения и сомнения наших записных грамотеев?.. Где труды г. Калайдовича, которые могли бы подать такие лестные надежды и обеспечить исполнение столь высокой миссии, возложенной на него общественным мнением?.. Какие его подвиги и заслуги на избранном им поприще, которые бы оправдывали подобную доверенность публики к его силам?.. Неужели его критические разборы приятельских грамматик, разборы, правда, не без достоинств, но все-таки и не бог знает что такое?.. Вот вопросы, которые вырвались у меня тотчас по прочтении сего нового творения и которые прежде сего не приходили мне в голову, ибо, признаюсь, я сам принадлежал доселе к числу людей, много, слишком много ожидавших от г. Калайдовича. Странное дело!..
Теперь мне предстоит прекрасный случай распространиться о средствах, коими в нашей литературе приобретаются иногда самые дорогие авторитеты за самые дешевые заслуги. Хотите ли знать это? Не хотите ли сами составить себе литературную известность самым легким способом? Извольте, я со всею-охотою поучу вас. Вот видите ли, если вы хотите прослыть, например, за великого писателя, подобно Барону Брамбеусу, то попросите кого-нибудь из ваших приятелей написать письмо в Лондон или Берлин о русской литературе и назвать вас гением первой величины; потом поместите это письмо в журнале, которого вы издатель или редактор, или который вам с руки: это пойдет как нельзя лучше, только не ленитесь писать как можно смелее, резче, бойче и нелепее.2 Если ж вы хотите купить себе в долг славу ученого, например, великого филолога и знатока отечественного слова, то всего лучше поступить вот каким образом: выходит Грамматика г. NN, вы напишите на нее несколько беглых замечаний, скажите, что г. NN напрасно поместил средний род выше женского, ибо-де это означает неуважение к прекрасному полу, потом скажите в заключении, что вам бы очень было приятно, если бы г. NN разобрал вашу Грамматику , которую вы составляете уже несколько лет, с таким же беспристрастием, с каким вы разобрали Грамматику его, г. NN.3 Поступайте точно таким же образом при выходе всех книг, относящихся к сему предмету, и ваш успех не сомнителен. Люди -- странные создания: они всегда верят тем, кто сами себя называют гениями, ибо подобную бюффоновскую откровенность считают благородным сознанием истинного таланта.4 Только, смотрите, не слишком торопитесь изданием вашей Грамматики , если вы уже не шутя вздумаете написать ее, а всего лучше совсем не издавайте: в таком случае авторитет ваш вернее и надежнее... Но я заговорился... извините. В самом деле, к чему распространяться о таком предмете, который, во-первых, не имеет ни малейшего отношения к г. Калайдовичу и его Грамматике , а во-вторых, может показаться щекотливым для самолюбия многих наших доморощенных гениев, любящих делать применения. Скажу только, что на этот предмет можно бы написать прекурьезную и презанимательную журнальную статейку с эпиграфом: не родись ни умен, ни пригож -- родись счастлив.