Le moine, histoire kiovienne...
Le moine, histoire kiovienne. Traduction en vers du poème de I. Koslow Чернец , par le prince Nicolas Galitzin. Moscou; de l'imprimerie d'Auguste Semen. (,) imprimeur de l'Académie impériale medico-chirurgicale. {Монах, киевская повесть. Перевод в стихах поэмы И. Козлова Чернец князя Николая Галицына. Москва, в типографии Августа Семена, при императорской Медико-хирургической академии. (Франц.) -- Ред. } 1839. В 12-ю д. л. 34 стр.1
В области литературы бывают произведения, по своему внутреннему достоинству не принадлежащие к искусству, но тем не менее составляющие эпоху в литературном и даже общественном образовании народа. К таким произведениям принадлежит Бедная Лиза Карамзина; к таким же произведениям принадлежит и Чернец Козлова. Бедная Лиза своим появлением произвела фурор в нашем обществе: сколько слез было пролито прекрасными читательницами и бледными, чувствительными читателями! Ходили к Лизину Пруду, вырезывали на коре окружающих его развесистых берез и сердца, пронзенные стрелами, и чувствительные фразы, которые и теперь еще можно видеть. Мы говорим это совсем не для того, чтобы смеяться, а чтоб засвидетельствовать этот факт прошедшего времени. Долг нашего века ни над чем не смеяться, но всё сознать объективно, всему указать свое место в ряду явлений, всему отдать должную справедливость. Карамзин своим сантиментальным произведением выразил дух времени, бессознательно угадав его, как человек необыкновенный и сильный духом, и потому-то он так сильно увлек Бедною Лизою современное ему общество. Бедную Лизу теперь никто не станет читать для наслаждения; но она всегда сохранится в истории русской литературы и общественного образования, как важный памятник, как дело ума человека необыкновенного, потому что она ( Бедная Лиза ) была первым произведением на русском языке, которое убедило тогдашнее полуфранцузское общество, что и у русского человека может быть и душа, и сердце, и ум, и талант и что русский язык не совсем варварский, но имеет свою способность к выражению нежных чувствований, свою прелесть, легкость и гибкость. Точно такой же фурор произвел в нашем обществе другого времени Чернец Козлова. Эта поэмка была сколком с Дшяура Байронова: в ней также монах, в предсмертной исповеди, рассказывает свою историю, содержание которой есть любовь, а роковое событие, побудившее героя к отчуждению от людей и мира,-- убийство. Но герой Козлова относится к герою Байрона, как мальчик, задавивший бабочку, к человеку, взорвавшему на воздух целый город с миллионом жителей. Но как Козлов истинный поэт в душе, который, не будучи в силах совладеть с большими размерами, поэтически высказывал в мелких стихотворениях поэтические ощущения своей поэтической души,-- то его Чернец , бледное и слабое произведение в целом, отличается множеством поэтических частностей, носящих на себе отпечаток сильного таланта. Несколько сантиментальный характер поэмы, горестная участь ее героя, а вместе с тем и горестная участь самого певца -- всё это доставило Чернецу едва ли не больше читателей, чем поэмам Пушкина, которых высокохудожественная действительность была тогда, да еще и теперь слишком немногим по плечу. Чернец , еще прежде издания, ходил в рукописи по рукам многочисленных читателей, и особенно от прекрасных читательниц принял обильную дань слез умиления и грустно-сладостных восторгов. И он навсегда останется прекрасным поэтическим цветком, для простой и скромной прелести и легкого, но сладостного аромата которого всегда найдется множество прелестных бабочек и легких мотыльков.