Переписка и рассказы Русского инвалида

Переписка и рассказы Русского инвалида. Санкт-Петербург. 1838. В типографии Н. Греча. 306 (8).1
Нам пришлось после всех журналов поклониться отцу командиру за его прекрасную, истинно русскую и полезную книгу -- но наш поклон тем не менее искренен и от души. Заключая по удовольствию, с каким мы сами прочли эту книгу, мы убеждены, что не одни друзья-соратники, старые и малые , которым она посвящена, прочтут ее с удовольствием, но и все, и каждый, кто только любит услаждать свои досуги умным, одушевленным и увлекательным чтением. Автор не литератор, и настоящее его оружие не перо, а штык; но он и пером владеет не хуже, чем штыком, а простота и безыскусственность литературного изложения придает еще большую прелесть его пламенным, живым и благородным мыслям, чувствам и рассказам.
Большая часть книги занята письмами Кремнева, залихватского служаки, которого товарищи называли общим ротным дядькою . Кремнев знал службу, был честный человек и умел красно писать о том, что понимал и чувствовал. Есть русская поговорка: Нужда научит калачики есть . В военной службе эта поговорка чудеса творит с русским человеком. Вот что рассказывает почтенный автор об одном солдате, из полуграмотного сделавшемся грамотным:2
Имея десять уже вершков роста, питомец поля славы, унтер-офицер Скворцов, читал по складам, а буквами Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых писал по линейкам, но о дальнейшем себя просвещении не входило ему в голову. Боже упаси! -- рассуждать о премудрости! штык родимый! в тебе слава моя молодецкая,-- думал он -- и не ошибся; но вступя однажды в должность фельдфебеля, Скворцову пришлось подать утреннюю рапортичку шефу, которую подписал своеручно, к довершению утлого мастерства, столь дурным пером, что скромные графы ротного чистописца, вместе с цифрами, спрятались за церковные литеры, как флейтщик за флангового гренадера...-- Чья это подпись? -- спросил генерал, развернув рапортичку.-- Моя собственная -- (у нас не поживишься,-- грамотку-то и мы схватили, отвечая, думал про себя мой герой,-- но ошибся).-- Послушай, брат Скворцов,-- уговор лучше денег: не уметь писать такому молодцу стыдно; при отличной службе ты мог бы со временем сделаться человеком, а этот в тебе недостаток вечным будет препятствием, и потому вот тебе месяц сроку: через тридцать ровно дней ты должен принесть мне рапортичку, решительно всю твоею рукою написанную; в противном случае -- галуны долой, и сверх того... понимаешь..? -- Понимаю, ваше превосходительство ,-- отвечал Скворцов и сделал при повороте направо-кругом приступ так, что стены заговорили. Он явился к шефу в назначенное время с возможностию написать рапорт даже и самому царю. Теперь этот Скворцов поет, как будто и взаправская птица, что также вовсе не хитро: при благотворных влияниях молодецкого родного нашего климата успех зависит от доброй воли, желания и трудов; даром ничего не дается: Толцыте и отверзется, просите и дастся. Но чтоб более убедить в способности русских солдат, молвим и еще про товарища, вместе с Скворцовым в солдатских казармах курс паук проходившего.