Труды императорской Российской Академии. Ч. 1 и 2.

Ученые общества, труды которых преимущественно устремлены на язык и литературу отечественные, играют ныне совсем нету роль, какую играли прежде и какая назначалась им при их основании. Когда литература народа бывает делом книжным, доступным только избранному, следовательно ограниченному числу посвященных в ее таинства, а не достоянием целого общества (разумея под этим словом публику), тогда учено-литературные общества оказывают литературе и общественному образованию большие услуги. Обнародывая свои ученые труды по части теории языка и словесности вообще и тем делая для всех доступными истинные понятия о том и другом, они обнародовали такие же труды и частных лиц, которые, без того, не имея средств2 к напечатанию, или оставляли бы их в своих портфелях, или -- что еще вероятнее -- никогда бы не думали и заниматься ими. В этом отношении подобные общества и теперь могут приносить в России большую пользу; ибо хотя у нас и есть учено-литературные журналы, однако статьи известного содержания не всегда могут находить себе в них место, сколько по исключительности своего предмета и сухости изложения, столько и потому, что для помещения статьи в журнале всегда нужна какая-нибудь придирка в современности (à propos). Но учено-литературное общество, издавая труды свои периодически или не периодически, обращает внимание только на то, чтобы они относились к предмету его занятий и не выходили из их круга. Повторяем: в этом отношении, были бы и теперь очень полезны даже труды Общества любителей российской словесности при Московском университете, некогда очевидно, а теперь проблематически существующем. Но учено-словесные общества, хлопоча об утверждении и развитии языка на его истинных основаниях, равно как распространении истинных понятий об изящном в словесных произведениях, принимают в сферу своей деятельности и в круг своих занятий произведения поэзии и легкой литературы, чтобы (как думают они) с теориею дать и образцы. Это может приносить свою пользу только при начале литературы, когда (как это было еще недавно в России) публика, не имея потребности в умственной пище, не может поддерживать своим участием словесных произведений и своим вниманием ободрять и вознаграждать их творцов. Так, например, Общество любителей российской словесности при Московском университете очень хорошо делало во время оно, помещая в своих трудах повести и стихотворения, которые, без того, может быть, не могли б быть изданными. Но теперь, когда произведения поэзии и легкой литературы, даже иногда и не ознаменованные печатию таланта, но лишь бы способные занимать и тешить праздное любопытство публики, находят себе обширный круг читателей, а их авторы -- верное вознаграждение,-- теперь в трудах ученых обществ3 могут помещаться только такие произведения в этом роде, которые, по отсутствию всякой внутренней ценности, не могут ни быть изданы отдельно, ни быть принятыми в какое-нибудь периодическое издание и которые, поэтому, лучше совсем не печатать. И в самом деле, что за польза покровительствовать посредственность и бездарность за то только, что они рядятся в мантию педантизма, неуклонно следуя забытым и никем, кроме педантов и невежд, не признаваемым правилам?.. Но издание трудов, касающихся до языка -- и если угодно -- теории изящного, и теперь может приносить большую пользу, равно как и соединенные усилия многих лиц, составляющих одно ученое общество. Вот почему мы не можем не преследовать с живейшим интересом деятельности Российской Академии.