В сумасшедшем доме (продолжение - часть 2)

Происшествіе произвело на меня очень удручающее впечатлѣніе.
Зиму и весну я работалъ въ клиникахъ, волнуясь безпрестанными сомнѣніями, безпрестанной тревогой, что мнѣ не успѣть научиться всему въ положенный мнѣ срокъ; лѣто -- провелъ въ глухой деревнѣ, исполняя тяжелую, требующую крѣпкихъ нервовъ и желѣзнаго здоровья, фельдшерскую работу,-- и теперь такъ усталъ, что не могъ даже думать, и ужасный фактъ стоялъ коломъ въ головѣ, необъясненный, неоправданный. Дѣло дошло до того, что я, усталый, измученный, не могъ спать,-- лишь только я забывался на своемъ неудобномъ ложѣ, меня будилъ ужасный торжествующій крикъ сумасшедшаго...
Мнѣ нужно было уѣхать, но пока не было фельдшера, я не могъ это сдѣлать.
-- Фельдшеръ скоро пріѣдетъ?-- испросилъ я какъ-то доктора послѣ пріема.
-- Ага! Не выдержала печенка-то,-- засмѣялся тотъ.-- Скоро, скоро. Завтра, можетъ быть... Да, вамъ нужно отдохнуть... Собственно говоря, и мнѣ не лишне-бы забыться на время, но,-- онъ развелъ руками.-- Этотъ дикій фактъ сразилъ меня окончательно. Мнѣ кажется, онъ очень демонстративенъ -- и въ очень невыгодномъ для насъ съ вами смыслѣ.
-- То-есть?
-- Да учить надо крестьянъ, а не лѣчить. Смѣшно, въ самомъ дѣлѣ, лѣчить ихъ отъ голода и невѣжества микстурами...
Онъ задумался.
-- Крѣпко я промахнулся, чортъ возьми... Вы человѣкъ молодой, можете еще повернуть свою жизнь такъ, какъ вамъ надо, а мнѣ вотъ... и видишь, что не по той дорогѣ пошелъ, а ужъ не свернешь съ нея. Идти по новой дорогѣ -- не хватитъ энергіи, а бросить старую, не перемѣнивъ на новую, мѣшаетъ совѣсть. Все-таки кажется, что и здѣсь можно кое-что сдѣлать... А въ общемъ -- грустно. Усталъ я, что ли, а только у меня хроническая тоска. Кажется, что и одинокъ и жизнь зря проморгалъ. Впрочемъ, это ужъ лирика, послѣднее дѣло для практическаго врача. Пойдемте-ка лучше ѣсть.
За обѣдомъ онъ сообщилъ мнѣ, что къ нему приходилъ Кузьма съ благодарностью .
-- Представьте, я не узналъ мужика. Куда вся его угрюмость дѣвалась! Веселый такой, разговариваетъ, шутить, а вѣдь раньше, бывало, клещами изъ него надо было каждое слово вытаскивать. Какъ гора съ плечъ , говоритъ... разсказываетъ, что въ Дятловѣ (это верстъ пятьдесятъ отсюда) тоже есть бѣшеный и тоже на цѣпи сидитъ. Ужасные нравы... Много надѣлалъ добра этотъ идиллическій деревенскій семейный патронажъ . Въ общемъ, положеніе душевнобольного въ деревнѣ таково. Если онъ тихій, его терпятъ и держатъ на свободѣ, третируя, какъ дурочка. Если онъ чуть опасенъ, его сажаютъ въ хлѣвъ и держатъ въ ужасной обстановкѣ, время отъ времени мучая операціями изгнанія бѣса... И человѣкъ погибаетъ ни за грошъ... Это очень обидно, потому что при раціональномъ лѣченіи душевнобольные, если болѣзнь захвачена въ первые мѣсяцы, даютъ чуть не 80 процентовъ выздоровленій, а если болѣзнь уже запущена -- и то до тридцати... Словомъ, ихъ можно лѣчить съ очень прочной надеждой вылѣчить. А у насъ, къ сожалѣнію, никто, кромѣ врачей, на смотритъ на сумасшедшихъ, какъ на больныхъ... Крестьяне третируютъ ихъ, какъ одержимыхъ бѣсомъ, а люди, причастные культурѣ,-- просто какъ членовъ общества, вредныхъ для него и потому подлежащихъ изоляціи... И только... Здѣсь они на одной доскѣ съ преступниками -- и тѣ, и другіе опасны, а потому ихъ запираютъ, однихъ -- въ тюрьмы и каторги, другихъ -- въ сумасшедшіе дома . Мнѣ приходилось видѣть эти дома,-- они всѣ такъ переполнены, что о какомъ нибудь лѣченіи въ нихъ не можетъ быть и рѣчи, такъ что изъ больницъ они превращаются въ дома заключенія, а изъ врачей получаются тюремщики. Въ общемъ, не везетъ у насъ душевнобольнымъ... Я вамъ совѣтовалъ бы посмотрѣть эти наши земскія психіатрическія лѣчебницы... Много поучительнаго.