В. О. Ключевский как лектор

Неряшливые, извилистые коридоры нового здания Московского университета полны гула и движения. Лекция только что кончилась, и студенты, высыпав из аудитории, толпятся за неимением каких-либо свободных помещений для рекреации, тут же в коридорах. Вот группа филологов о чем-то спорит оживленно, вот длинной вереницей направляются курильщики в душную курилку, вот несколько математиков, выхватив карандаши, тут же на крашеной известью стене выводят какую-то сложную формулу. Шум стоит изрядный.
Вдруг этот гул толпы покрывается треском аплодисментов. Строжайше запрещавшиеся в то время рукоплескания несутся откуда-то сверху и падают вниз сквозь широкие пролеты старинной чугунной лестницы. Шум наверху приближается, и вдруг на лестницу высыпает толпа студентов, окружая высокого черноволосого человека в форменном синеватом вице-мундире, с некрасивым, но в высшей степени умным и выразительным лицом. Покачивая портфелем, который он держит за верхний угол, человек в вице-мундире как-то плечом, словно робея, торопливо пробирается сквозь толпу окружающих его студентов, едва успевая отвечать на их вопросы. На пороге профессорской комнаты он останавливается, широко раскрывает свои черные, блестящие, как у лихорадочного больного, глаза, прикрытые очками, и, дав студентам просимые ими указания, с каким-то озабоченным видом скрывается за дверью.
То знаменитый профессор русской истории Василий Осипович Ключевский.
Потолкавшись в коридорах и поделившись впечатлениями, студенты, в ожидании дальнейших лекций, начинают разбредаться по аудиториям. Особенно густой поток их направляется по лестнице к той аудитории, где Ключевский должен прочесть свою вторую лекцию. У дверей ее уже стоит педель, пропускающий в нее по билетам только тех, кто записался на курс русской истории. Но студенты напирают силой, педель не в состоянии проконтролировать все билеты, и толпа вваливается в аудиторию.
Одна из обширных аудиторий нового здания университета набита битком. Тут не только историки, но и математики, естественники, юристы, не только первокурсники в новеньких с иголочки мундирах, но и кончающие курс студенты -- последние могикане, которым разрешено было по введении устава 1884 года донашивать свое штатское платье.