Дядя Василий и ямщик Степан
Лѣтомъ 1850 года я долженъ былъ отправиться къ Москву. Сборы мои, какъ человѣка, привыкшаго къ путешествіямъ, были недолга: чемоданъ, мѣшокъ, сумка для денегъ, и чрезъ полчаса въ Ямской слободѣ, чрезъ часъ за Московской заставой. Вижу по глазамъ вашимъ, любезные читатели, что вы боитесь у слышать описаніе природы, путевыя впечатлѣнія, испытанныя мною отъ Петербурга до Москвы; но, къ счастію вашему, мѣстность четыремъ губерній до самой бѣлокаменной такъ однообразна, такъ извѣстна, что надобно быть или человѣкомъ безъ вкуса, или отчаяннымъ романтикомъ-нѣмцемъ, чтобы рѣшиться восхищаться этими мѣстами: воля и болота, болота и пола -- вотъ все, что встрѣчается на пути, если исключить Валдайскія горы, памятныя мнѣ потому, что на всемъ пространствѣ изъ, вслѣдствіе тягой ѣзды, я скучалъ какъ нельзя болѣе, и вполнѣ созналъ тоску одинокаго путешествія. Кони еле передвигаютъ ноги; колокольчикъ, вопреки славѣ Валдая, бренчитъ медленно; ямщикъ, для облегченія своимъ животовъ, идетъ оно до тарантаса, время отъ времени награждая разными эпитетами и чубарого, и засѣдателя; а солнце палитъ и жаритъ нестерпимо. Про города я также не скажу ни слова: про нихъ писано и переписано двадцать разъ, и лучше и дѣльнѣе меня. Новгородъ съ развалившеюся Вѣчевой башней, Софійскимъ соборомъ, Торжокъ съ котлетами Пожарскаго, Валдай съ колокольчиками и баранками -- все это извѣстно каждому изъ васъ. Замѣчу одно: такъ какъ дѣло идетъ! о мѣстахъ историческихъ, въ которыхъ заключена вся слава Россіи, то вы можете подумать, что котлеты Пожарскаго въ Торжкѣ имѣютъ какое нибудь отношеніе къ спасителю отечества, князю Пожарскому. Ничуть не бывало: производствомъ этихъ котлетъ занимается торжковскій мѣщанинъ, случайно носящій фамилію великаго человѣка.
Не думайте, однакожь, чтобы дорога не представляла мнѣ рѣшительно никакого разнообразія: нѣтъ, станціонные смотрители были постояннымъ предметомъ моихъ наблюденій. Я до такой степени познакомился съ общимъ ихъ характеромъ, что составилъ отличительные признаки, по которымъ, даже при входѣ въ комнату, могъ узнавать, къ какому классу людей принадлежитъ мой новый знакомецъ, какъ по своей натурѣ, такъ и по внѣшнимъ обстоятельствамъ. Каждый классъ общества у насъ на Руси заключаетъ въ себѣ множество отдѣловъ и подраздѣленій, изъ которыхъ въ каждомъ свой языкъ, нравы и обычаи. Въ каждомъ слоѣ общества есть аристократы и плебея, есть образованные, есть невѣжды въ полномъ смыслѣ слова; все рѣзко, все выдается углами. Тоже самое можно сказать и о станціонныхъ смотрителяхъ. Во время частыхъ своихъ путешествій, я встрѣчалъ смотрителей ученыхъ, которые кончили курсъ даже въ гимназія, слѣдовательно знаютъ, что была Китайская имперія, что математика самая высшая и самая трудная наука, какъ выразился одинъ изъ нихъ, и наконецъ, что съ обрадованнымъ человѣкомъ очень пріятно поговорить; встрѣчалъ смотрителей консерваторовъ и прогрессистовъ, относя эти слова къ тому міру, въ которомъ они вращаются. Такъ, напримѣръ, одинъ изъ консерваторовъ съ необыкновеннымъ ожесточеніемъ говорилъ мнѣ противъ всѣхъ нововведеній, объясняя, что отъ этого ямщики только балуются, и для проѣзжихъ нѣтъ никакой пользы; прогрессистъ, напротивъ, признавалъ даже пользу желѣзной дороги, но преимуществу для ямщиковъ, которые до сихъ поръ живмя жили въ харчевняхъ. Есть смотрители аристократы -- это коллежскіе регистраторы и даже губернскіе секретари, прослужившіе полжизни въ разныхъ губернскихъ присутственныхъ мѣстахъ и наконецъ, вслѣдствіе различныхъ причинъ, переведенные въ станціонными смотрители. Жизнь аристократовъ-смотрителей рѣзво отличается отъ жизни меньшихъ ихъ собратій: но первыхъ, у аристократа-смотрителя есть писецъ-помощникъ, большею частію изъ отставныхъ солдатѣ, который занимается пропискою подорожныхъ; вслѣдствіе чего самъ смотритель является персонально только тогда, когда проѣзжій важная личность. Разумѣется, случаете , что самолюбію такихъ смотрителей наносится иногда сильное оскорбленіе: подвернись горяченькій проѣзжій, какъ выражаются сами господа станціонные смотрители, тогда какъ разъ явится въ жалобной книгѣ слѣдующее: На такой-то станціи, такого-то числа, для прописки подорожной по мнѣ явился не г. смотритель, а какой-то человѣкъ въ негодномъ тулупѣ и нетрезвомъ видѣ, и на мой вопросъ: отчего нѣтъ смотрителя? отвѣчалъ, что онъ ушелъ къ дьякону на именины. Считаю обязаннымъ поставить это на видъ почтоваго начальства, и прочее, что пишется по формѣ. У смотрителя этого разряда всегда есть въ домѣ кухарка, которой вы но найдете у плебеевъ; у этихъ послѣ нихъ дражайшая половина несетъ на себѣ всевозможныя обязанности, и даже при случаѣ прописываетъ подорожныя и бранитъ ямщиковъ. Вслѣдствіе-то всей этой обстановки ямщики зовутъ смотрителя бариномъ, а смотрительшу барыней. Если вы остановитесь пить чай у смотрителя-аристократа, то всѣ переговоры о цѣнѣ и о прочемъ ведете съ кухаркой, какъ съ домоправительницей, которая объявляетъ вамъ prie-fixe; баринъ и барыня, въ то время, какъ вы пьете чей, въ другой комнатѣ зашиваются тѣмъ же самымъ, потому что у такого смотрителя два самовара и два чайника. Напротивъ того, плебей смотритель даже самъ прислуживаетъ вамъ и при случаѣ, съ удовольствіемъ сбѣгаетъ за сливочками, расчитывая получить при расчетѣ лишній гривенникъ. Есть смотрители романтики, есть люди положительные. Это не трудно отгадать при самомъ входѣ въ комнату. У романтика, кремѣ обычныхъ распоряженій Почтоваго департамента, вы найдете въ комнатѣ картины въ духѣ нѣмецко-романтической шкалы, какъ-то: сцена изъ Чорной шали Пушкина: представленъ отчаянный господинъ въ какомъ-то непостижимомъ костюмѣ, съ огромной чалмой на головѣ, съ мечомъ болѣе себя; этотъ господинъ поражаетъ въ грудь распростертую предъ нимъ красавицу, каждая нога которой не менѣе добраго бревна; при этомъ случаѣ приличные стихи, вполнѣ объясняющіе намъ сюжетъ картины; или разсказъ о томъ, какъ одинъ юноша перенесъ черезъ рѣчку свою красавицу, и картина представляетъ направо избушку съ двумя елками, налѣво другую, между ними вьется ручеекъ; истокъ и устье котораго сокрыты, въ буквальномъ смыслѣ слова, въ неизвѣстности -- не ищите ихъ! Дѣло только въ томъ, что ручеекъ есть и чрезъ него шагаетъ господинъ въ казацкомъ полукафтаньѣ, держа на рукахъ красавицу въ сарафанѣ и кокошникѣ, съ ноги которой упалъ въ ручей башмакъ. Внизу написаны слѣдующіе стихи: