Урядник
Осень. Погода скверная. На улицахъ Желтоводска грязь непроходимая. Къ большему несчастію, если хотите и къ счастію, ибо въ мірѣ все относительно, Господь надѣлилъ этотъ пресловутый градъ превосходною черноземною почвою; въ-слѣдствіе чего малѣйшій дождикъ растворяетъ землю до такой степени, что въ нѣкоторыхъ мѣстахъ пѣшеходъ теряетъ всякую надежду сдѣлать по улицѣ нѣсколько шаговъ, а если и рѣшается на этотъ подвигъ, то не иначе, какъ послѣ многихъ предварительныхъ мѣръ предосторожности, относительно сапоговъ и штановъ. Одна только дорога, на которой года два тому-назадъ была страшная топь, исправлена безусловно хорошо: эта дорога идетъ отъ дома губернатора къ его дачѣ.
Полицеймейстеръ Желтоводска Александръ Петровичъ Чижиковъ, при малѣйшемъ намекѣ о генеральскомъ шоссе (какъ называли въ городѣ эту дорогу) приходитъ въ страшный азартъ, бьетъ себя въ грудь и говоритъ, обращаясь къ окружающимъ его господамъ-чиновникамъ: мнѣ это проклятое шоссе вотъ гдѣ сидитъ;-- при этомъ случаѣ онъ указываетъ на свою толстую шею,-- 500 цѣлковыхъ кровныхъ вложилъ я въ него окаянное. Губернаторъ ругается, что къ дачѣ нельзя ни пройти ни проѣхать. Да не забудьте всѣ эти ругательства отпускаетъ прямо мнѣ въ рожу. Не выдержалъ я наконецъ, плюнулъ и построилъ шоссе на свой счетъ. Гдѣ я сталъ-бы просить денегъ, когда городскихъ-то доходовъ не хватаетъ на десятокъ ночныхъ фонарей. Думаю самъ-себѣ: за доброе дѣло Господь наградитъ. По, крайности и крестьянамъ стало полегче ѣздить, да и обыватели-то такъ-сказать оживились. Вѣдь мимо губернаторской дачи идетъ почтовый трактъ.
Мошенникъ ты, мошенникъ Александръ Петровичъ,-- думаютъ про-себя господа-чиновники, выслушивая въ сотый разъ разсказъ полицеймейстера объ его рыцарскомъ подвигѣ. Не тебѣ-бы говорить, не намъ-бы слушать.-- И дѣйствительно, чудный человѣкъ желтоводскій полицеймейстеръ: вѣдь знаетъ, что на разстояніи 200 верстъ въ уѣздѣ не только ни одинъ собратъ-чиновникъ, ни одинъ крестьянинъ не повѣритъ его высокому безкорыстію, а все-таки разсказываетъ про свою душевную доблесть. И посмотрѣли-бы вы съ какимъ удовольствіемъ разсказываетъ! Просто ораторъ, какъ-есть ораторъ!