A. H. Герцен и новая Россия

Сегодня исполняется пятьдесят лѣт со дня смерти одного из замѣчательнѣйших русских людей,-- А. И. Герцена.
Полстолѣтія -- большей срок, и, казалось-бы, тѣнь Герцена должна возбуждать в нас только историческій интерес. Многое из того, что волновало Герцена и уж не волнует нас больше, многое отошло в область преданій, многое измѣнилось.
И все же, есть вопросы, которые не только так и остались не разрѣшенными, то еще Герценом, но едва-ли еще не обострились в наши дни. И одним из важнѣйших таких вопросов является вопрос о том, по какой дорогѣ пойти Россіи на великом распутьи меж Востоком и Западом ? Строить ли Россіи свою культуру на самобытных, исконных, національных началах, смотрѣть-ли на себя как на особый народ, на особое государство, у котораго во всем особенная стать , и для котораго по этому законы западно-европейскаго ис-торическаго развитія не писаны, которое должно само создать доморощенныя формы этого развитія и, быть может, даже послужить, в этом отношеніи, примѣром Западу, или наоборот признать себя членом европейской семьи государств и, как болѣе молодому члену этой семьи пойти на выучку к своим старшим, по культурѣ, европейским братьям.
Во времена Герцена первой точки зрѣнія придерживались славянофилы, второй -- западники. Теперь, чрез пятьдесят слишком лѣт, разумѣется, старыя формы и западничества, и славянофильства уже изжиты, однако и сейчас не прекращается спор о том, строить-ли Россію на самобытных началах , или безповоротно вступить на путь западнаго культурнаго и политическаго развитія.
Какова же была точка зрѣнія Герцена,-- был ли он славянофил, или западник и какіе идейные завѣты оставил он новой Россіи в этом отношеніи?
Сам Герцен, в самый разгар литературных споров между западниками и славянофилами писал в своей дневникѣ в 1841 году: Странное положеніе мое, какое-то невольное Juste milieu в славянский вопросѣ: перед ними (славянофилами) я человѣк запада, перед их врагами (западниками) -- человѣк востока.
Из этого слѣдует, что для нашего времени эти одностороннія опредѣленія не годятся. В частности, о славянофилах Герцен писал: Истиннаго сближенія между их воззрѣніем и моим не могло быть, но могло быть довѣріе и уваженіе. С полной гуманностью, подвергаясь упрекам со стороны своих друзей, протягивая им руку, желая их узнать, оцѣнить хорошее в их воззрѣніи. Но они фанатики и нетерпящіе и люди. Они создали мір химер и оправдывают его двумя тремя порядочными мыслями... Всѣх ближе из них к общечеловѣческому взгляду -- Самарин; но у него еще много твердо и исключительно славянскаго. Аксаков (Константин) во вѣки вѣков останется благородный, но и он не поднимается дальше москофиліи .