Без почвы

Вот уже третій год, Россія по сю сторону фронта находится на походном положеніи. Свертываются и развертываются, мѣняют позиціи и плацдармы не только военныя части и вмѣстѣ с ними правительство, но и лозунги и законы. Мы живем в каком то вѣчном канунѣ, в какой то временной вѣчности . И все: и заимодательство, и государственное строительство вносило до сих пор характер ad hoc. Все мѣнялось в зависимости от времени и обстановки не смотря на внѣшнее единство власти.
Что не измѣнилось за это время? Лозунг единой, недѣлимой? Но развѣ в этот лозунг не вкладывалось самаго различнаго и даже противоположнаго содержанія, от кроваво-желѣзной монолитности, до федеративности, не говоря уже о политическом строѣ. А законодательство? Вспомним хотя бы о свертываніи и развераграрнаго закона, от дворянско-помѣщичьих законопроектов Особаго Совѣщанія до послѣдняго слова законодателя об отчужденіи земли без выкупа. Все шатко, все подвержено колебаніям, измѣненіям и превращеніям. Рябит глаза от этого калейдоскопа...
А исторія власти не является ли, вмѣстѣ с тѣм, и исторіей ея не останавливающагося ни на одно мгновеніе превращенія все в новые нюансы, новые цвѣта? Формально верховная власть,-- до ея соглашенія с казаками, была диктатурою. Но, в сущности, с первых же шагов было ясно, что в наше время диктатура может быть властью диктатора. Сложности задач военнаго и гражданскаго управленія заставляла главкома передать бремя гражданскаго управленія другим людям. Передать эту гражданскую и законодательную власть можно было или в руки народных представителей, или в руки бюрократіи. Выбор пал на послѣднюю.
И что же оказалось? Диктатура, которая по существу есть, военная власть, превратилась в своеобразную диктатуру пролетаріата , -- только бюрократическаго. Всѣ безработные бюрократы начали пристраиваться в Особом Совѣщаніи, тянуть своих присных, и Особое Совѣщаніе стало расти как на дрожжах, все болѣе напоминая старой чиновничій Петербург. Этот Петербург не замедлил заполнить своими ставленниками и отвѣтственныя должности на мѣстах; в результатѣ новое вино новой Россіи оказалось заключенным в старые бюрократическіе мѣхи. Но так как новая свободная Россія уже существует,-- чего многіе никак не могут понять,-- то не мудрено, что это новое вино прорвало старые мѣхи. Спѣшно старались наложить заплаты, сдѣланныя из казацкиъ бурдюков, или перелить вино хоть в послѣдніе, но вино вытекло...