Дорогой Чандана

Ночь была темная. Низкие облака закрывали небо. Под утро на фоне посеревшего неба обозначились бамбуковые заросли, а перед ними -- очертания бунгало.
Перед верандой на площадке расположились, как изваяния, полуголые индусы. Первым у ступенек сидел худой и высокий старик. Его одежда состояла из набедренника и небольшого тюрбана. Это был райот (крестьянин) -- арендатор Ашока. Он забрался сюда с вечера, чтобы занять первую очередь. Рядом с ним -- его сосед -- Нанде, еще молодой индус с черными лохматыми волосами и задумчивыми грустными глазами, а дальше -- Бандусар, рыжеватый, широкоплечий человек с вывороченными ноздрями широкого носа и раздвоенной губой.
В бунгало медленно и важно пробили часы. Пять... В тот же момент стеклянная дверь распахнулась, и на веранду вышли два полицейских-туземца, в френче, форменной фуражке, шароварах и туфлях на босу ногу. Полицейские стали по обе стороны двери, вытянув руки по швам. Джеймс любил торжественность!
Джеймс был сыном земиндара (туземного помещика) и занимал должность младшего коллектора, совмещающего в своем лице и сборщика податей, и судью, и начальника полиции, и другие обязанности. Женат он был на метиске -- дочери индуски и чиновника-англичанина. В сущности говоря, Джеймс не был даже Джеймсом, у него имелось туземное имя, но он поставил целью своей жизни походить во всем на англичанина и потому присвоил себе английскую фамилию.
Едва двери дома открылись, райоты поднялись и замерли в напряженном ожидании. Мистер Джеймс явился -- свежий, чисто выбритый. Своим темно-карим глазам он старался суровое неумолимое выражение. Одет он был в легкий фланелевый костюм. В руке держал дымящуюся сигару. На минуту он остановился в дверях, сощурил презрительно глаза, -- совсем как мистер Кент, старший коллектор -- и решительными шагами прошел к столу, стоявшему у барьера. Следом за Джеймсом просеменил черный, как жук, мальчик -- туземец. Он положил на стол две больших толстых книги.
Джеймс раскрыл толстую книгу, на которую индусы смотрели почти с суеверным ужасом.