"Крылья смерти"

Неизвестный Александр Беляев. Театральные Заметки.
Вокруг женщины разгоpаeтcя борьба мужчины за обладание ею; они решают ее судьбу, передают с рук на руки, отнимают обратно. Такова канва пьесы. Идея протеста против порабощения женщины, против насилия над ее личностью. Трогательно, но несколько несвоевременно.
В наше время конфликты на почве обладания женщиной имеют тенденции к разрешению в иной плоскости: свободного выбора самой женщины, поскольку она в этих вопросах приобретает право свое суждение иметь . Чтобы не стать в противоречие с таким положением вещей, автор берет не общее явление, а исключение. Его героиня -- истеричка, совершенно лишенная воли, легко -- поддающаяся внушению. Уже одно это слишком сужает идейное значение пьесы. Не высока и психологическая ценность пьесы. Главные действующие лица очерчены примитивно и прямолинейно. Огавский, какой-то изверг естества , человек сверхчеловеческой воли, Люция -- совсем наоборот ; абсолютно безвольная, Савич -- воплощение добродетели.
Г-н Ангаров не пожалел красок, даже, пожалуй, сгустил их излишне. Грубость -- не сила. А у г-на Ангарова было больше внешней грубости, чем внутренней силы. Так кричать, как кричал он на несчастную Люцию в 1-м акте едва ли стал бы человек слишком уверенный в магии своих слов. Вообще в этой роли и, в особенности в сценах гипноза , право не мешало бы кое-что позаимствовать у старичка Свенгаля. Г-жа Полевицкая играла с обычным искусством, хотя с ее исполнением этой роли нельзя согласиться во всем.
Люция -- самая типичная истеричка, безвольная, большое дитя , -- как называет, ее Oгaвcкий. Истерия характеризуется неустойчивостью настроения, быстрыми их подъемами и упадками. У г-жи Полевицкой этого не было. Почти всю роль от начала до конца она провела с громадным нервным возбуждением, которое, в продолжение всей почти пьесы не сменилось реакцией, так естественной для истерички. Голос Люции звучал и вибрировал как туго натянутая струна, что также едва ли уместно как основной тон . Уж если вспоминать Трильби , то и Люции следовало бы дать больше сомнамбулизма Трильби.