Моряки

Неизвестный Александр Беляев. Театральные Заметки.
Историки русского искусства в последнее время обращают много внимания на связь русского искусства с византийским. Византика пустила крепкие корни на русской почве и надолго определила историю русского искусства не только потому, что византийское искусство было продуктом высшей культуры, которая всегда побеждает низшую, но и потому, что основные элементы этого искусства оказались близки по духу славянской душе. Византизм, органически переработанный славянской культурой, создал своеобразное славяно-византийское искусство, с преобладанием в нем содержания над формой, больше того, с каким-то аскетизмом формы, с статуарностью и фундаментальностью художественных построений. Эти черты русского искусства лежали в основании не только древнего зодчества и иконописи. Нет, так, или иначе они пропитали собой все области русского искусства и сохранили свое влияние почти до 20 века. Русская живопись и литература долго несли служебную роль проводников идей, отличались ригоризмом и пуританизмом. Чистого искусства в старину гнушались как бесовской забавы , еще в недавнее время -- как ненужной роскоши.
С этими же чертами предстало русское искусство и пред судом Европы и, прежде всего, литература, как наиболее подвижное в ряду искусство.
Толстой, Достоевский -- вот наиболее яркие образцы глубокого, но тяжеловесного по форме русского искусства.
Репутация этой тяжеловесности и фундаментальности надолго закрепилась за ними за границей. Да и сами мы также были убеждены, что французская легкость совершенно не в нашем духе и, действительно, даже при желании мы долго не в силах были овладеть ею. Первые подражательные шаги в этом направлении были похожи на первые па менуэта русской боярышни, закованной в тяжелую, несгибающуюся парчу. Но время делало свое. В области литературы А. П. Чехов первый достиг почти мопассановской легкости и краткости формы. Лиха беда почин . Чем тяжеловеснее предмет, тем большую силу инерции он развивает.