О провинциальных синицах и столичных журавлях

Xлеб наш насущный, даждь нам днесь .
В стан голодающих приехал человек в цилиндре и обратился к полуживым от голода людям с своеобразной проповедью отказаться от черствого, кислого хлеба, больше похожего на камень, чем на хлеб, во имя устриц. Господину в цилиндре было непонятно это пристрастие к черствой корке, когда довольно сесть в экспресс и вы -- в столице, где в лучших ресторанах подают такие великолепные устрицы. Может быть не всем по карману экспресс? Ну, тогда лучше умереть с голоду, но мечтая об устрице, чем прикоснуться к грубой корке мякинного хлеба.
История не сохранила сведений о том, имела ли эта горячая проповедь успех и ел ли после нее проповедник когда-либо устрицы.
В роли такого проповедника показался мне г. Глаголин с его выступлением против постройки в Смоленске театра.
Против постройки театра г. Глаголин выдвигает два соображения: истинного храма искусства все равно не устроите, а плохой театр только портить вкусы.
У г. Глаголина есть, собственно говоря, зуб и против идеального театра, так как такой театр вредит деторождению (см. статью г-на Глаголина Репертуарные разговоры ), -- Все будут ходить в театр, и... некому будет рожать детей .
Но, очевидно, как близко не принимает к сердцу г. Глаголин судьбы нашего отечества, судьбы искусства ему дороже и с идеальным театром он готов помириться. Но с неидеальным, -- ни в коем случае. Потому, что он хуже идеального, а у г. Глаголина идеальнейший вкус.
Давно известно, что лучшее было всегдашним врагом хорошего. Разумеется, недурно было бы иметь в Смоленске художественный театр, но если это невозможно, стоит ли отказаться от всякого театра? Г-н Глаголин категорически утверждает, что стоит. Во имя сохранения наших хороших вкусов. Но, ведь, вкус вообще может существовать лишь в отношении известного объекта, а если этого объекта не будет, то у нас не будет ни дурного, ни хорошего вкуса, -- просто он утратится как рудиментарное свойство нашего духа.
Г. Глаголин хочет подметить вкус тоской по небу и столичным журавлям. И говорит, что из этой тоски должно родиться нечто прекрасное. К сожалению, г. Глаголин не указывает срока.