Карамелька

А. И. Ксюнину.
... Я ѣхалъ на лодкѣ, нагруженной трупами, по совершенно алой отъ крови рѣкѣ, сочинялъ какіе-то длинные, очень складные стихи и пѣлъ.
Вдругъ подводный камень перевернулъ лодку, и я вмѣстѣ съ трупами пошелъ ко дну и... проснулся въ большой комнатѣ, залитой солнечнымъ свѣтомъ.
Гдѣ я? Что это за необыкновенное помѣщеніе, похожее на тѣ залы въ петроградскихъ кухмистерскихъ, гдѣ справляются купеческія свадьбы и даются ремесленные балы?
Стѣны въ зеркалахъ, потолокъ расписной, мебель золоченая. Въ углу -- благотворительная шарманка съ пляшущими куколками. И самъ я на какомъ-то подобіи катафалка, подъ грязнымъ плюшевымъ балдахиномъ съ овальнымъ зеркаломъ наверху, въ которое могу любоваться своей измятой, небритой физіономіей.
...Гдѣ я? Вспоминаю, что и раньше, разбуженный яркимъ солнцемъ, я просыпался чуть ли не каждую четверть часа, жмурился, укрывался одѣяломъ и снова засыпалъ. И еще что-то такое смущало меня при этихъ частыхъ пробужденіяхъ: какое-то маленькое любопытное существо, заглядывавшее въ дверь и отраженное въ одномъ изъ зеркалъ: лохматая головка и черные жуки-глаза, наблюдавшіе за мною и подстерегавшіе каждое мое движеніе.
Вотъ и сейчасъ, высунувъ носъ изъ-подъ одѣяла и не подавая виду, что замѣтилъ ея присутствіе, я вижу маленькую дѣвочку, которая сосетъ палецъ и исподлобья глядитъ на меня. Я кашлянулъ. Дѣвочка исчезла, какъ мышенокъ.
Гдѣ однако?
Мои вѣрный дорожный другъ, истерзанный, избитый, чумазый чемоданъ, какъ будто докладываетъ мнѣ:
-- Вчера мы пріѣхали въ этотъ скверный городишко, находящійся въ районѣ военныхъ дѣйствій, отшлепали пѣшкомъ версты двѣ по невозможной дорогѣ отъ станціи до заставы, намыкались по всѣмъ гостиницамъ, переполненнимъ военными и подрядчиками, пока наконецъ какая-то рыжая борода не указала намъ на Версаль .
Ахъ, такъя въ Версалѣ ?! Превосходно. Всѣ мои дѣла сдѣланы, и я могу покинуть гостеприимный кровъ этого отеля, гдѣ вмѣсто номера мнѣ отвели парадную залу, принимавшую недавно самого губернатора! Очень туманно рисуется мнѣ вчерашній вечеръ, такой холодный и ненастный. Помню только мое первое знакомство съ хозяйкой, необыкновенно толстой, суетливой и грязной. Она встрѣтила меня съ какимъ-то веселымъ недоумѣніемъ, освѣдомилась о моемъ здоровьи, сожалѣла, что не можетъ угостить меня ничѣмъ, кромѣ чая, и не спросила даже паспорта.