Темный ангел. (1840 г.)

Въ дѣтской Ознобышевыхъ неописуемое волненіе.
Сегодня всѣ ѣдутъ въ паноптикумъ Вурма, что на Морской, а оттуда въ кондитерскую Беранже у Полицейскаго моста за сладкими пирожками. Послѣ завтрака старый кучеръ Трифонъ подаетъ возокъ покойной бабушки, и въ немъ усаживаются четверо ребятъ, англичанка и няня. Отецъ съ матерью ѣдутъ отдѣльно въ новой каретѣ, купленной по Рождеству и ни разу еще не бывшей въ обиходѣ..
Паноптикумъ помѣщается въ деревянномъ павильонѣ, предназначенномъ для разныхъ выставокъ и представленій. Говорящая голова, живая русалка, индійскій факиръ (онъ же чревовѣщатель), красавица Лолита и фокусы самого Вурма -- такова программа. На роялѣ игралъ двѣнадцатилѣтній Фридрихъ Вурмъ -- маленькій Моцартъ , какъ значилось на афишкѣ.
Тѣсвота. Духота. Публика самая праздничная. Выѣздные лакеи въ галунахъ еле-еле доставляютъ своихъ господъ до какой-то загородки, носящей громкое названіе ложи . Господинъ Ознобышевъ усаживаетъ дѣтей поближе къ барьеру, устраиваетъ свою малокровную и нервную супругу, предлагаетъ мѣсто миссъ, а самъ идетъ въ первый рядъ, откуда переглядывается и пересмѣивается со своими ребятами.
Все показывалось на сценѣ. Говорящая голова, положенная на блюдѣ, даже вращала глазами и пѣла тирольскія пѣсни; въ большомъ акваріумѣ плавала дебелая нѣмка и тоже пѣла; факиръ протыкалъ себѣ языкъ шиломъ и предлагалъ кому-нибудь изъ публики испытать его искусство; хозяинъ паноптикума, лысый и красный толстякъ, бралъ у зрителей часы, платки, перстни, лорнеты, бросалъ ихъ въ цилиндръ, разбивалъ все это пестикомъ и въ цѣлости возвращалъ владѣльцамъ. Двѣнадцатилѣтній Фридрихъ Вурмъ -- маленькій Моцартъ -- игралъ въ честь папаши маршъ, и публика шумно апплодировала.
Однако, ни факиръ, ни голова, ни русалка, ни геръ Вурмъ не имѣли такого успѣха, какъ испанскія пляски красавицы Лолиты. Юная и прелестная южанка, живописно одѣтая въ какія-то красныя и желтыя тряпки, летала и вертѣлась на маленькой сценѣ, какъ живое пламя, какъ огненный цвѣтокъ, какъ прекрасная чертовка... Путанная грива волосъ легкой сѣткой поминутно налетала на лицо. Блестѣли глаза, блестѣли зубы. Съ высокаго рогового гребня сбѣгалъ длинный кружевной неводъ, въ которомъ путалась сама танцовщица и билась въ немъ, какъ пойманная рыбка...