Морские тайны или Рассказ пустынника...

1871.
72 г. 12 Январ., выступивъ изъ г. Д . черезъ Суезскій перешеекъ, мы подняли паруса и чрезъ шесть дней усмотрѣли корабль, находившійся въ гавани Кохинской, отъ которой наше судно безпрестанно было отбиваемо сильнымъ вихремъ въ продолженіи девяти часовъ, котораго мы до сего времени еще не испытали. Море возвышалось на подобіе высокихъ горъ, но по счастію нашъ корабль не потерпѣлъ почти никакого поврежденіи, но только лишился одного раина.
Девятаго числа, починивъ раину, мы выѣхали изъ гавани въ открытое море, по примѣчаніямъ нашимъ мы плыли на Сѣверъ.
Къ вечеру въ виду нашего судна показался островъ, и вскорѣ мы вступили въ бухту этого острова.
На слѣдующее утро весь экипажъ нашъ былъ уже на ногахъ, и не смотря на толпу собравшихся на берегу островитянъ съ грознымъ крикомъ: айертде! и угрожающимъ тѣлодвиженіемъ, показывая намъ, какъ бы взятыя имя у насъ съ бою оставленныя нами имъ на берегу пилу и топоръ, продолжали лавировать вдали острова, потому что намъ непремѣнно нужно было запастись прѣсной водой. Сначала по маловѣтрію судно наше шло довольно тихо, такъ что пустившаяся бѣжать рысью толпа дикарей, чтобы не допустить насъ высадиться опять на берегъ, равнялись своей поспѣшностью съ ходомъ нашего судна и не выпускали его изъ своего вида, но при оборотѣ на сѣверную оконечность острова, мы потеряли изъ виду нашихъ дикихъ преслѣдователей, и не видя на берегу дикихъ, я сказалъ капитану Б--лкину.
-- Видно частыя неровности и крутояры песочные поставили поубавить рыси у этихъ островитянъ.
-- Да, эти такіе же канальи, какъ и тѣ, о которыхъ мы съ тобою говорили! отвѣчалъ онъ,-- они не знаютъ того, чтобы образумить ихъ, достаточно одного дружнаго залпа изъ нашихъ ружей..... но вѣдь ты знаешь, дружище, мой характеръ, что я не люблю этого!...
И онъ началъ тщательно всматриваться въ мѣстность береговъ острова и слѣдить за ходомъ судна.
Черезъ нѣсколько часовъ мы бросили въ одной бухтѣ якорь; въ это время шумныя стаи птицъ носились надъ этимъ пустыннымъ мѣстомъ, повидимому, непосѣщаемымъ дикарями. Тутъ экипажъ нашъ успѣлъ запастись изъ небольшаго ручейка, впадающаго въ море, водою, которая на вкусъ была довольно прѣсна и холодна. Мы съ Б--лкинымъ выкуривъ по трубкѣ табаку на берегу бухты, перевезлись на палубу корабля, и нимало не (безпокоясь, но и не мѣшкая, вынули якорь и выступили изъ бухты въ открытое море, и при благопріятномъ для нашего корабля вѣтрѣ, снова понеслись на всѣхъ парусахъ. Я взглянулъ на оставляемый нами островъ, который въ это время уже сталъ теряться въ синевѣ горизонта, и какъ бы постепенно погружался въ волны, и исчезалъ, и представлялся какъ бы вершина едва видимой горы, подножіе которой скрывается въ безднахъ океана, и наконецъ совершенно скрылся отъ нашего взора; вокругъ насъ были однѣ лишь прибрежныя воды океана, какъ бы слившіеся своими оконечностями съ краями небеснаго голубаго неба, по которому въ эти часы катилось во всемъ своемъ блескѣ величественное солнце и кое-гдѣ мелькомъ лѣниво тянулись по сторонамъ горизонта бѣлыя оттѣненныя по мѣстамъ дымкою, или сѣрымъ цвѣтомъ клочки облаковъ, а болѣе ничего.... Въ воздухѣ все было тихо: ни птицы въ воздухѣ, ни рыбы на водѣ, однѣ лишь всплески волнъ ударялись объ одебелыя ребра нашего корабля, тоскливо какъ будто какими нибудь звуками тихаго ропота, невѣдомаго языка бездны воды стопами, да порой еще скрыпъ и свистъ мачтъ и снастей корабельныхъ напоминали намъ о могуществѣ вѣтра, влекущаго такъ легко наше судно. Время уже начинало приближаться къ вечеру, но въ глазахъ нашихъ все одни и тѣ же были предметы: вода, небо и солнце, склоняющееся уже къ горизонту. Мы съ капитаномъ то расхаживали по палубѣ, то садились на скамейку, и куря табакъ, слушали молодецкія пѣсни моряковъ, пѣвшихъ въ тактъ свирѣли старика-шкипера, а иногда капитанъ Б--лкинъ и самъ присоединялъ свой голосъ къ голосамъ матросовъ; а между тѣмъ солнце уже опускалось за воды океана; большія группы тянувшихся въ это время вдали горизонта облаковъ, зардѣлись огнемъ этого свѣтила дня, которыя все болѣе и болѣе развертываясь покрыли собою большую часть неба; отблескъ зари живо отражался на водахъ моря и живописно рисовался на парусахъ и снастяхъ корабельныхъ; этотъ огненный румянецъ полузаходящаго солнца даже отсвѣчивался и на смугломъ загорѣломъ лицѣ моряка. Мы, казалось, плыли въ океанѣ огня...