Андрей Белый и антропософия

В период, начинающийся сразу же после завершения первого варианта Петербурга , т.е. после 1913 г., все художественные произведения Белого так или иначе непосредственно связаны с мемуарным импульсом {См. статью Л.Флейшмана BELY'S MEMOIRS в кн.: ANDREY BELY. SPIRIT OF SYMBO LISM. Ed. John E. Malmstad (Cornell University Press, 1987), c.216-241.}. Главным проявлением этого импульса могут в первую очередь видеться воспоминания о Блоке, к работе над которыми Белый приступил в первые дни августа 1921, после смерти поэта {См. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ Андрея Белого, предисловие и публикация С.С. Гречишкина и А.В. Лаврова. -- Литературное наследство , т.92, кн.З, 1982, с.788-829.} и которые, подобно коралловому рифу, разрастались с годами в многотомную серию мемуаров-автобиографий.
Третий том московской редакции воспоминаний Между двух революций , законченный 23 марта 1933 г., появился только посмертно, в 1934 г. (Характерное для общей настроенности последней редакции мемуаров название этого тома -- Омут -- было заменено издательством на более лояльное : Между двух революций .)
22 сентября 1933 г., по свидетельству его жены, К.Н. Бугаевой, Белый начал работу над четвертым томом, или, выражаясь его словами, над второй частью третьего тома . Острый приступ головных болей в начале октября, которые все усиливались в течение ноября, мешал работе. К моменту своей смерти, 8 января 1934 г., Белый успел довести изложение своей биографии только до инцидента с Петербургом , т.е. до января 1912 г., когда П.Б. Струве отказался печатать заказанным им и Брюсовым роман на страницах Русской Мысли . В Введении к этой последней части воспоминаний, опубликованных с купюрами в 1937 г., Белый писал, что книга должна была охватить восьмилетие (1910-1918), связанное с жизнью на Западе и с кругом объектов, по-новому освещающих все впечатления бытия {ИЗ ЛИТЕРАТУРНОГО НАСЛЕДСТВА АНДРЕЯ БЕЛОГО. ВОСПОМИНАНИЯ, том III, часть II. -- Литературное наследство , т.27-28, 1937, с.413.}. Первое место в кругу этих объектов должна была, безусловно, занимать фигура Рудольфа Штейнера, встреча с которым была центральным моментом всей жизни Белого.