Рассказ No 2

Вчера я послал ей письмо. Опять я не мог удержаться, потому что она думала обо мне -- я это знаю... Я всегда знаю, когда она думает обо мне... Тогда я представляю себе ее синие очи и грустно-коралловую улыбку уст... Она смотрит на меня немного удивленно, полусмеясь от сочувствия... И в то же время она боится моих диких выходок... Мы с ней даже незнакомы, но я имею дерзость посылать ей письма. Боже вечностей...
Я не мог ошибиться в том, что она думает обо мне,-- ведь Ты же создал все так, что оно -- одно, несмотря на расстояния... И мы всё встречаемся где-то, по нашему желанию, вне пространства и времени, и там знаем друг друга... Боже Вечности, ведь это же так, и я был прав, когда послал ей ответ на ее думы обо мне... Тем более что меня разбудил в ту ночь нестерпимо яркий месяц, ущербный и красно-золотой на зеленеющем восходе, ему вдогонку пылали желто-розовые пыльные зори... Я ей писал, что это -- мое последнее письмо... Что воспоминание о ней я унесу в бледно-голубую бесконечность... Я отрезывал себе дальнейшую возможность ей писать, но зато я оправдывал свое теперешнее письмо...
Я ей давно не писал... Она слишком испугалась моего последнего письма, пропитанного диким драматизмом, чуть-чуть напускным, но что ж делать?.. Я не мог объяснить ей все своими, простыми словами и выдумывал искусственные обороты и напыщенные сравнения... И я достигал своей цели... В своей ходульной манере выражаться я достиг особой искренности, которая вполне заменяла простоту и давала возможность изъясняться, хоть и на другом языке.
Я не мог ее позабыть... Она была для меня моим спасением... Без нее на меня наплывали стародавние детские кошмары, не покидавшие меня, хотя я уже не был ребенком... И я погибал в трясине ужасов, и трясина засасывала меня, и я чувствовал насмешливое безумие, расставлявшее мне ловушку...
Мог ли я не схватиться за воспоминание о ней, которое прогоняло ужасы и убаюкивало одинокое сердце кроткой, розовой сказкой... И хоть я редко встречал ее, но мог вызывать ее образ, следить за ним, и я верил своему ясновидению, и это было моим последним спасением -- торжеством над пространством... О Боже, о Боже, не отымай у меня этой последней надежды!..