Сергею Александровичу Полякову

В день 25-летия со дня возникновения
к<нигоиздательст>ва Скорпион
Дорогой и глубокоуважаемый Сергей Александрович, позвольте мне в радостный для меня день, посвященный К<нигоиздательст>ву Скорпион , приветствовать Вас, как основателя и редактора-издателя Скорпиона , оставившего такой большой и светлый след в моей душе, а также позвольте мне, одному из сотрудников Скорпиона , родившемуся в литературу под знаком Скорпиона и Весов , пожелать Вам долгой и плодотворной деятельности.
Озираясь назад и пропуская перед собой истекшее 25-летие, останавливаешься с изумлением перед потоком свершений, событий и достижений в области русской литературы; и кажется, что протекло не 25 лет, а 125 лет; до начала столетия, в конце прошлого века несмотря на отдельные имена деятелей в сфере литературы, общее русло ее все более и более становилось мелким и скудным; действовал еще Толстой, Чехов; восходили звезды Горького и Леонида Андреева; уже писал Вересаев; но -- литературной среды -- не было; литературные вкусы даже передовых критиков показывали низкий уровень, не говоря об уровне вкусов среднего интеллигента; либеральная и изживающая себя народническая критика разжевывала общие места некогда славной стаи передовых борцов критической мысли, уже усвоенные предшествующим поколением; и в них дожевывала себя; все то, что выходило из рамок либеральной и мелкобуржуазной идеологии, оказывалось за пределом критических горизонтов и вместе с тем за пределом понимания среднего читателя, воспитывавшегося в строгом повиновении у отживающих авторитетов того времени; заканчивался период полувекового падения литературных вкусов; суживался все более круг критикой дозволенного чтения; вне этого круга оказывалось и наше лучшее прошлое, и наше лучшее настоящее; Литературно-Театральный Комитет забраковывал пьесы Чехова; имена Ибсена, Ницше встречались с неукоснительным подозрением; Гамсуна называли пьяным дикарем и целая фаланга западно-европейских имен, как среди тогдашней молодежи, так и среди стариков , русскою критикою отставлялась от русского читателя.