Проницательность доктора Остен Бонда

Двое мужчин, звали их Ломэкс Гардер и Джон Франтинг, осенним днем шли бок-о-бок по Морскому бульвару приморского городка-курорта Квангэт, расположенного на берегу Английского канала. Оба были прилично одеты, имели вид людей умеренного достатка и были в возрасте около тридцати пяти лет. На этом и кончалось их сходство. Ломэкс Гардер обладал утонченными чертами лица, на редкость высоким лбом, белокурыми волосами. В его мягких манерах чувствовалось что-то почти извиняющееся. Джон Франтинг был грубо сколоченный человек, с низко нависшими бровями и тяжелым подбородком. Вид у него был нахмуренный и вызывающий. Наружность Ламэкса Гардера cooтветствовалa общепринятому представлению о поэте, за исключением того лишь, что он был тщательно выбрит. Он на самом деле был поэтом. Наружность же Джона Франтинга соответствовала общепринятому представлению об игроке, боксере-любителе и, в досужее время, обольстителе женщин. Общепринятые представления иногда отвечают истине.
Ломэкс Гардер, нервно застегивая свое пальто, спросил спокойным, но твердым и настойчивым тоном:
-- Разве вам нечего сказать?
Джон Франтинг внезапно остановился перед лавкой, на фасаде которой висела вывеска:
Гонтль. Оружейный мастер .
-- Не на словах! -- ответил Франтинг. -- Я зайду сюда.
И порывисто вошел в маленькую, невзрачную лавку.
Ломэкс Гардер полсекунды поколебался, затем последовал за своим спутником.
Лавочник оказался джентльменом средних дет, одетым в черную бархатную куртку.
-- Добрый день! -- приветствовал он Франтинга с учтивой снисходительностью, которая, казалось, говорила, что Франтинг оказался мудрым и счастливым человеком в том, что узнал о существовании Гонтля и что у него хватило ума зайти к Гонтлю. Ибо, имя Гонтля пользовалось почетом и уважением всюду, где только спускают курок.
Гонтль был известен не только вдоль всего побережья канала, но и по всей Англии. Спортсмены, желая купить себе ружье, приезжали в Квангэт с далекого севера и даже из Лондона. Было достаточно сказать: Я купил его у Гонтля , или: Старик Гонтль рекомендовал его , чтобы заставить умолкнуть всякие споры о достоинстве какого-либо огнестрельного оружия. Знатоки склоняли голову перед непревзойденной репутацией Гонтля. Что же касается самого Гонтля, то он, -- правда, вполне извинительно, -- был крайне тщеславен. Его уверенность, что ни один оружейный мастер во всем мире не может сравняться с ним, была непоколебима. Он продавал ружья и винтовки с жестом монарха, оделяющего знаком отличия. Он никогда не аргументировал, он только констатировал, и с ледяной важностью осведомлял противоречащего ему покупателя о местонахождении двери своей лавки.